Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 55 – Владимир Медведев

Пережив взлет на вершины власти и падение в ничтожество, в парии, он стал философом и нередко размышляет о вещах, которые доселе никогда не приходили ему в голову. Порой после лишней кружки бражки в нем разгорается романтический настрой, он вспоминает слова ветеринара о безумии и разуме, и гордится тем, что был близко знаком с первым разумным кабаном не только на нашей планете, но, вероятно, во всей Вселенной, если, конечно, доктора не занесло на повороте, а Борис Николаевич не был самым обычным, ничем не примечательным существом, по случайности столкнувшимся с представителями чужой злобной цивилизации, которую люди называют нечистой силой. Однозначного ответа нет, потому что кости Бориса Николаевича лежат на дне Бологи, занесенные донным илом, и невозможно узнать, кем он был на самом деле.

«Был ли? – думает Матвей. – Или только чудился».

Разумеется, он перебрался из хором в старый родительский дом с грязевой лужей во дворе. Весной лужа наполняется водой, в середине лета пересыхает, а осенью вновь полна грязи. Давно пора бы засыпать, но он все не соберется.

Вопреки тревожным ожиданиям Матвея, мало кто в Березовке поминает его лихом. Кроме, конечно, вдовы Мишки Дьякова и ее сестер по несчастью, лишившихся мужей. Те не устают его проклинать. Матвей на них не в обиде: понимает, что несчастным женщинам проще винить в своей горькой доле деревенского алкаша, чем Бога или судьбу. Кстати, получил он новое прозвище – Бес.

Бывший владелец супермаркета Чурбанов тоже впал в полное ничтожество, едва сводит концы с концами и стал постоянным собутыльником Матвея. О чем бы они ни беседовали, разговор рано или поздно сводится к обвинениям:

— Никогда не прощу, Бес, что ты мне жизнь сломал. Ну вот зачем тебе был нужен магазин? Ты хату в хлев превратил, а на супермаркет замахнулся.

Матвей, как прежде, оправдывается, но и нападать научился:

— Я-то при чем? Ты сам виноват – вишь как размахнулся: су-пер-мар-кет. Не выговоришь. Вот городские и отобрали. Знай, мол, меру.

Несколько раз они подрались, но со временем взаимные упреки стали застольным ритуалом, отказываться от которого ни один из них не пожелал. Как-никак напоминание о былом величии.

Недавно Матвей получил посылку. Ему ни разу в жизни ничего не присылали – даже родители, когда он служил в армии. А эта с какой вдруг радости прилетела? И от кого?

— Читать умеешь? – спросил его почтальон. – Глянь на коробке обратный адрес.

Вот оно что! Подарочек из Района. Наверняка от той ведьмы, что пыталась кабана зажилить… Матвей отнес посылку в скворечник на краю огорода, поднял доску с очком – дыра была маловата – и швырнул ящик в выгребную яму.

Дураков нет открывать посылки из Района.

Подумаешь, пропал… И что?! Да пусть хоть сдохнет, плакать не стану. Гришка мне не брат. Меня всегда злило, когда мама повторяла: мы одна семья… мы семья… ты должен хорошо к нему относиться… Спасибо, не требовала, чтоб я любил его по-братски. Лучше бы Гришку учила вести себя по-людски. Она не знала, как он надо мной изгалялся, когда никто не видел…

О старшем брате я мечтал с детства. Однажды – это было давно – мы разглядывали старые фотографии, я на одном снимке узнал себя маленького, но мама сказала, что это не я, а мой брат Гришенька, который умер в три года, когда меня еще не было на свете. Я потом часто воображал, как мы с Гришенькой играем, как он меня всему учит и защищает, если кто-нибудь обидел. Поэтому я слегка растерялся, когда в прошлом году мама сказала, что выходит замуж и собирается познакомить меня со своим женихом (ха-ха-ха!) и его сыном.