Онлайн книга «Хороший братец – мертвый братец»
|
— Проси прощения, сынок. — Батя, прости меня, неприкаянного… — Не у меня. У всех проси… Мучительный стыд охватил Аркадия Захаровича: глупо и мелко – вымещать обиду и злость на усопших, никак не повинных в том, что их, как сомов или налимов, приобрели вместе с илом, в котором они погребены. Он сполз с доски и опустился на колени в воду, плескавшуюся на дне лодки. — ВОТ ЭТО ПРАВИЛЬНО, – потянулся над водой серым туманом голос покойного Злыги. – ДАВНО ПОРА ПОКАЯТЬСЯ… — О грубости он сожалеет, – прошелестел отец. – А каяться ему не в чем. — НЕ В ЧЕМ? А ЧЕГО Ж ЕГО ТОГДА НЕМОЧЬ ТОЧИТ? ВСЕ БОЛЕЗНИ – ОТ ЗАВИСТИ ИЛИ ВИНЫ… — Наша вина одна – беда. — ДЕМАГОГИЯ! ЧТО У ВАС ЗА БЕДА ТАКАЯ ОСОБАЯ? ТЫ ВОТ ВОЗЬМИ МОЕГО АНАТОЛИЯ… ЖИВЕТ ДОСТОЙНО И ЗДОРОВЬЕ У НЕГО ОТМЕННОЕ. А ТВОЕГО ГРЕХ КАКОЙ-ТО ГНЕТЕТ… — Вина на вину, а грех на грех не приходится. — Не надо, батя! – крикнул Аркадий Захарович. – Не защищай меня. Я покаюсь… Перед всеми на свете Злыгами покаюсь. Он выхватил из кармана рубашки ивовую веточку, содрал упаковку и сунул прутик в зубы, чтобы освободить руки. Чиркнул спичкой по коробку и заслонил огонек ладонями. Спичка погасла. Другая не зажглась. Трудное дело – добыть огонь, когда пальцы трясутся. И спички на исходе. Одна, вторая, третья… Вот и все, что осталось. Была не была! Аркадий Захарович сложил вместе все три, перекрестился, поплевал через плечо и чиркнул тройкой по истертому боку коробочки. Полыхнуло и загорелось. Аркадий Захарович уронил коробок, спрятал огонь в горстях и осторожно просунул к нему конец зажатой в зубах веточки быстрого возгорания. Веточка занялась, вспыхнула с треском, разбрасывая искры, как бенгальская свеча. Аркадий Захарович перехватил ее в правую руку, поднял повыше и закричал так громко, как только мог: — Злыга! Позовешь чужого отца – недуг на его детей перекинется… — Злыга, где ты?! — Я вас не слышу! – завопил Злыга-отец, перейдя от ужаса в верхний регистр. Плевать, слышишь ты или нет! Все равно не скроешься. И ты, и все тебе подобные… Пусть вы прячетесь за заборами и стальными дверями, пусть вас стережет охрана и защищает электронная сигнализация, пусть вы скрываете свои адреса и номера счетов, засекречиваете биографии, ежедневно меняете маршруты передвижения, но то, что делает вас полностью уязвимыми и беззащитными, – имя, ваше имя открыто лежит на самом виду… — Злыга Илья Карпович!!! – крикнул вновь Аркадий Захарович. — Меня похоронили без слухового аппарата… Я ничего не слышал! Вы ничего не говорили! – провизжал Злыга-старший. Но Аркадий Захарович, стоя на коленях в полузатонувшей лодке и воздев высоко над головой пылающую ивовую веточку, уже произносил нараспев: Из-под корней Врех-древа, Не из мертвого праха… Где бы ни прятался Анатолий Злыга – в бронированном склепе или на острове в океане, – разъяренный Жущер, как самонаводящаяся ракета, найдет цель и поразит ее точечным ударом. Жаль лишь, что нельзя собрать вместе всех Злыг мира и шарахнуть по ним разом. Сейчас Аркадий Захарович понимал, что чувствует террорист-смертник, взрывая заряд. — Впер-р-ред, Ар-р-ркадий! За Р-р-родину, за Сталина! – гремел в пространстве над акваторией прокуренный геройский бас. Обманутый недуг на плечах неистовствовал, метался и рвал плоть когтями и зубами. Сквозь оглушающую боль Аркадий Захарович едва слышал, как Маркони спокойно и негромко подводит итог, как всегда это делал в конце урока: |