Книга Ловушка для сверчков, страница 33 – Владимир Медведев

Собаки кружили вокруг бесполезных трофеев, не понимая, куда исчезла добыча. Шустрая шавка, унюхав на щербатом асфальте мой запах, двинулась к подъезду. Остальные потянулись за ней. Перед входом остановились. Я отошел в глубину комнаты, чтобы меня не увидели. Достаточно было одному из псов поднять голову. Сердце бешено стучало, я задыхался и все же осторожно придвинулся к окну, чтобы узнать, что делают преследователи. Конечно, никому из них не пришло на ум взглянуть вверх. Стая нерешительно топталась у входа. Я догадался, что одичавшим псам страшно. Нет, скорее, страшновато. Они уже забыли, что жили когда-то с людьми. Что там внутри, в человечьей берлоге? Вернее всего, какая-то ловушка и лучше туда не соваться. Потоптавшись у подъезда, они потрусили прочь. Одна пожива ускользнула, надо искать другую…

Это я уже позднее, когда немного успокоился, когда перестал трястись, понял, что был поживой. Едой. Пищей. Мысль плохо укладывалась в голове. Честно говоря, и сейчас не особо представляю, что кто-то может меня съесть. То есть сознаю, но не представляю. И теперь, глядя на черных великанов, возлежавших, как сфинксы, в разных концах вольера, я вновь ощутил себя мальчиком, смертельно напуганным столкновением со страшными существами, которых меня приучили считать друзьями человека… Мол, они немного опасны, но не более того. Не дразни, не укусят. Но я знал, Сом прав: поймают – съедят.

— Вы нарочно нас пугаете, – не унималась Маша.

Сома ее настойчивость даже умилила.

— К сожалению, нет никого под рукой, чтоб тебе доказать, – смеялся он. – Может, кем-нибудь из лауреатов пожертвуем? Для наглядности. Кого бы ты выбрала? Давай этого… злобного скормим.

Маша топнула ногой.

— Перестаньте! Какие гадкие шутки.

На этот раз Сом рассердился.

— Не хотел об этом заговаривать, но ты сама напросилась. Генерал их специально натаскал, чтобы рвали людей. Съесть, врать не буду, еще никого не сожрали, но это только потому, что им не дали. Пока один только случай был. Собачек по ночам выпускают, чтобы сторожили. Один пассажир перелез через забор со стороны парка, думал, охрана не засечет. Ну и пришлось отнимать его у собачек. Порвать-то они его порвали, а слопать не успели…

Маша чуть не плакала, но стояла на своем:

— Все равно не верю.

Я потихоньку посмотрел на Кирилла Максимовича. Он отвернулся от собак, был мрачен и бледен. Его, как и меня, одолевали воспоминания.

— А почему они молчат? – спросила Маша. – Идешь по улице, а за каждым забором собаки надрываются, лают как сумасшедшие. А эти…

— Гордые. Слишком себя уважают, чтоб лаять на всякого. Только ночью на дежурстве подают голос. Указывают, где нарушитель.

— А может, они немые, – пропищал Петруша делано кукольным голосом.

— Хочешь послушать? – спросил Сом.

— Не надо! – закричала Маша. – Я не хочу!

Сом обвел взглядом народ, стоящий у решетки.

— А вы как, господа лауреаты? Будем слушать?

И, не дожидаясь ответа, рявкнул:

— Голос!

Черные псы вскочили и, не сходя с места, разразились оглушительным лаем. Народ попятился от загородки.

— Взять! – рявкнул Сом.

Собаки бросились к нам. Встав на задние лапы, опираясь передними на решетку, они внезапно сравнялись ростом с большими людьми, и оттуда, с высоты, орали страшными хриплыми голосами, что сделают с нами, когда доберутся.