Книга Ловушка для сверчков, страница 35 – Владимир Медведев

— Фуфло!

Это уже потом Юрганову вспомнилось, что звонкий и мальчишеский, но в тот миг он его даже не услышал. Как всегда, был глух для всего постороннего. Полностью сосредоточился на сцене и не сразу понял, почему Василий Иванович вдруг вздрогнул, будто его ужалили, оглянулся на зал и отдернул руки. Тогда и режиссер услышал, как мальчишка вопрошает с возмутительными пионерскими интонациями:

— Ты хоть раз кого-нибудь душил? Ну хоть кошку…

Юрганов на миг остолбенел. Правда, его мимолетное замешательство сразу же сменилось гневом, готовым излиться, как раскаленная лава, на голову малолетнего наглеца. Слава богу, успел вовремя остановить извержение и осведомился с ядовитой, нарочито неуклюжей старомодной любезностью:

— Может, вы, молодой человек, поделитесь с нами своим опытом, как следует… так сказать… лишать живые существа воздуха?

Он рассчитывал смутить щенка, но не тут-то было! Маленький паршивец вскочил и поскакал по проходу к сцене.

— Миша! – в ужасе крикнул ему вслед папаша.

Мальчишка взбежал на сцену по боковой лестнице. Дездемона в вареных джинсах и легком цветастом бомбере полулежала на грубом топчане, заменявшем на репетициях пышное ложе, и с интересом наблюдала за происходящим. Юрганов взял контроль над нелепой ситуацией:

— Так как, молодой человек, следует играть эту сцену? Чем вам Василий Иванович не потрафил?

Мальчишка звонко отрапортовал:

— Он будто в цеху на дядю работает. Никакой личной заинтересованности. А ведь негра изображает. У тех не только изменщицы, даже утюги и чайники долго не живут.

Юрганов подивился тону и взрослым выражениям, в каких он все это изложил. Интересно, где малец набрался такой премудрости? К сожалению, пришлось признать, что он прав. Чтобы поставить щенка на место, режиссер уточнил:

— Отелло не негр, он мавр. Араб или бербер.

— Без разницы, – отрезал маленький паршивец.

Сеня удивленно спросил:

— А ты лучше сможешь?

— Попробую, если ваш учитель разрешит.

— Режиссер, – поправил Сеня. – Кирилл Максимович.

— Без разницы.

— Он не разрешит, – быстро сказал Сеня.

Только того не хватало, чтоб наивные бездари принимали за меня решения.

— Сеня, отойди в сторону, – приказал я. – Пусть продемонстрирует.

Мальчишка обошел ложе так, чтобы оказаться лицом к зрителям, и остановился.

— Пусть она ляжет, иначе я не достану.

Юрганов приказал:

— Сеня, убери подушки.

Подушки изображала деревянная конструкция, на которую Ольга опиралась спиной.

Сеня снял с топчана опору, а Ольга, которую развлекало происходящее, перед тем как лечь, спросила мальчишку:

— Тебя Мишей зовут? Так как, Миша, ты сам-то кошек давил?..

— Боитесь?

Ольга расхохоталась, правда несколько нервно:

— Тебя, что ли?

— У меня все ништяк, по чесноку. А ежели чего, то, – паршивец кивнул на Сеню, – вот он спасет.

Ольга легла и сказала:

— Ты, главное, не всерьез и не царапайся. Руки-то мыл?

— Мыл, мыл… Погнали.

Однако некоторое время на сцене ничего не происходило. Ольга лежала, Миша стоял у нее в головах.

— Ну? – спросил Юрганов.

Мальчишка посмотрел на него, и режиссер понял, что он ждет сигнала.

— Начинайте!

— С чего начать?

— Поближе к развязке: «Ты помолилась на ночь, Дездемона?»

Маленький мерзавец кивнул и подмигнул! Задорно и даже как бы насмешливо. Да кто он такой?! Что себе позволяет?! Какое право имеет?! Юрганов был готов закричать: «Стоп!» – и задать ему выволочку: если щенок надеется на пробный просмотр, то должен… И вдруг почувствовал, что право мальчишка имеет. Юрганов не сразу понял, куда подевался нахальный пацан и откуда вдруг появился чернокожий боевой генерал немалого роста, но раз уж он возник на сцене, то сразу завладел всем вниманием режиссера. Особым глубоким грудным голосом, характерным для людей черной расы, он проговорил, обращаясь к Ольге: