Книга Малинур. Часть 1, страница 48 – Андрей Савин

— Себе оставлю?

Тот махнул головой и опять задремал. Кузнецов, скомкав тряпку, кинул её за кучу с десантским барахлом.

Бойцы по-прежнему смотрели на офицера с нескрываемым ужасом и уважением к его хладнокровию, вероятно думая, что это он отрезал башку. Мало ли – разведчики же. Никто не знает, чем они занимаются; может, у них так принято поступать с врагами или предателями.

Как ни странно, Сергей абсолютно ничего не почувствовал – ни брезгливости, ни отвращения, ни страха. Хотя раньше подобное зрелище произвело бы на него неизгладимое впечатление. Почему-то душа никак не отреагировала на произошедшее, словно она окаменела. Никакой радости, тем более эйфории, от успешно проведённой операции он не испытывал тоже. Тошнота, головокружение, боль в горле и внутренняя опустошённость.

Вертолёт пошёл на посадку, и в шуме несущего винта послышалось: «Апостасия, апостасия, апостасия…» Сергей незаметно для окружающих вытащил акинак из ножен Али и сунул его в свой магазинный карман разгрузки.

Операция действительно прошла безупречно. Ни одной потери, а душманов намолотили аж десятерых, и это без учёта накрытых авиаударом у самой границы. Троих раненых удалось пленить. Правда, один скончался в ожидании эвакуации вертолётом. Самое главное, был ликвидирован Вахид, главарь банды. Уже к ночи мотоманевренная группа вернулась на Бондар-пост, и офицеры разведотдела приступили к осмотру трофеев. Помимо оружия притащили невероятно красивую конскую сбрую и такое же седло. Оба явно старинные, с серебряными и золотыми накладками, украшены цветными камнями и резной вязью. Судя по гнедому, породистому жеребцу, с которого сняли богатую упряжь, хозяин коня являлся не простым бандитом. И наудачу разведке именно его и получилось захватить живым.

Кузнецов шипящим голосом задал пару вопросов раненому басмачу, лежащему на хирургической кушетке в санитарном бараке. Однако тот ответил лишь, что он гражданин Пакистана и не понимает, почему его захватили советские солдаты.

— Да, могли и не захватывать. Был бы сейчас уже дохлый от кровопотери и немножко поменьше – от волчьих зубов. Кто ты и что делал на территории Афганистана? – Сергей невозмутимо уставился на кровавый бинт, намотанный вокруг бедра пленного.

— А что делаете здесь вы? – Глаза бандита блеснули злобой и презрением.

— Ещё и дерзит. То есть не нужно было тебя тащить, чтобы спасти?

— Сами ранили, а теперь хочешь спасение выдать за свою заслугу?

Кузнецов устало улыбнулся, понимая, что сейчас нет смысла продолжать допрос, хотя определённые выводы о субъекте он уже сделал.

— Твоя? – он протянул трофейную уздечку. – Твоя, по глазам вижу. Жить хочешь? Скажи сразу, чтобы доктор зря не старался.

Пакистанец молча глядел на офицера. Доктор и фельдшер, подыгрывая разведчику, прекратили греметь инструментами, что готовили к операции, и тоже уставились на бандита.

Пауза затянулась, и доктор по-русски спросил:

— Ну, чего молчишь? Хочешь или нет? Там ещё пациенты ждут.

— Доктор спрашивает, оперировать или нет, а то ещё пятеро твоих раненых собратьев ждут медпомощи, – перевёл Кузнецов реплику врача, слегка дополнив её. – С бинта кровь уже на пол капает. У тебя артерия задета, до утра не дотянешь. Только не надо говорить, что на всё воля Всевышнего. Ты богатый человек, должен уметь договариваться.