Книга Малинур. Часть 1, страница 167 – Андрей Савин

— Воруш, сажай его на коня и организуй охрану. Пошли вперёд гонцов – пусть сообщат Александру хорошую новость и спросят, как он желает видеть нечестивца. Ты, – он показал рукой на Спитамена, – бери кого посчитаешь нужным и следуй с нами. Царь Азии готов с тобой разговаривать о дальнейшей судьбе.

Проходя мимо чёрных пятен потухших костров, вельможа понял причину отсутствия у солдат одежды, а когда на вторые сутки пути встретили отставшую пехоту, окончательно зауважал хитрых эллинов.

Вскоре вернулись гонцы, которые сообщили о выходе армии навстречу с целью последующего захвата столицы Согдианы Мароканда. Бесса царь велел привязать к кресту у дороги, по которой пройдут войска, чтобы каждый солдат видел его поверженного соперника.

Стало ясно, что в запасе у Птолемея всего сутки: потом пообщаться с бактрийским сатрапом наедине уже вряд ли получится. Он приказал остановить движение и разбить лагерь.

— Дождёмся армии здесь. Зачем идти навстречу, если потом сразу придётся двигаться назад? Да и солдаты с лошадьми заслужили отдых. Единственное, где в этой местности найти хоть пару высоких деревьев?

Деревья, конечно, нашли, и уже вечером корявый крест одиноко возвышался над ещё не иссушенной солнцем, зеленеющей равниной. Взглянув на уродливое сооружение из кривых и тонких стволов, стратег повелел привести к нему Бесса.

Одетый в хламиду пленный уже не метал взглядом молнии, вероятно понимая свою участь. Птолемей позволил развязать ему руки и смыть с лица кровь. Налил в кружку воды, поставил перед ним тарелку с похлёбкой и положил кусок хлеба:

— Можешь есть.

Бесс молча взял лепёшку и, макнув её в жирный бульон, стал медленно жевать. Жара быстро спала, и небо окрасилось огненно-красным закатом. Воруш молча стоял за спиной пленного. Птолемей сидел напротив, глядя на пламенеющее небо и крест на его фоне.

— Завтра будет ветрено, и, быть может, Ормазд смилостивится над тобой и пришлёт дождь.

Бесс устало поднял голову, потом обернулся и тоже посмотрел на запад. Задержал взгляд на деревянном сооружении и, повернувшись назад, улыбнулся:

— Хлипкий, не выдержит меня… при сильном дожде упадёт, – и продолжил медленно жевать.

Птолемей тоже улыбнулся, по-прежнему наблюдая, как огромное ярко-оранжевое солнце касается горизонта.

— Ночевать будешь там, рядом с крестом, – нарушил затянувшуюся паузу стратег. – Смотри на юг. Как увидишь завтра клубы пыли вдали, собирайся: значит, пришло время лезть на него.

Бесс согласно качнул головой, будто дело касалось обыденных вещей и ему предстоит не страшная экзекуция, а какой-то рутинный и ежедневный обряд. Он закончил с едой, поправил рукой чёрную бороду и посмотрел на собеседника:

— Разреши в ночь перед казнью помолиться вместе с дастуром. Спитамен взял его с собой на поклон к Александру. У него остался мой пояс кусти.

Птолемей оторвался от созерцания величественной картины и перевёл удивлённый взгляд на пленника:

— Дастур – это Мельхиор? Дастур Бактрии?

Бесс качнул головой.

— Хорошо, – ответил взволнованно стратег. – Боюсь только, завтра будет не казнь, а лишь её прелюдия. Тебя ещё ждёт суд. Но если ты желаешь избежать долгих мучений, могу предложить один вариант. Ты мне расскажешь, где хранится вторая Авеста, а я обеспечу, чтобы до суда тебя не подвергали жестоким пыткам. И во время казни умрёшь быстро, без мучений.

Бесс ухмыльнулся и, слегка прищурившись, не моргая уставился на Птолемея.

— Александру мало растоптанной Персии, ему мало сожжённой Авесты, ему хочется вовсе стереть из памяти ариев их священную веру?

— Если второй экземпляр найдёт кто-то другой, то, вполне возможно, его будет ждать та же участь, что и Авесту из Персеполя. Я, по крайней мере, постараюсь убереч древние тексты от царской расправы. Но за сохранение вашей веры не ручаюсь. Вы же сами её предали, погрязнув во лжи и коварстве… Ты предал Дария, Спитамен предал тебя, потом предадут Спитамена… Вы давно предали Ормазда и перешли на сторону Аримана. Ты слуга злого духа Ангро-Майнью. Хоть перед смертью сделай доброе дело – дай сакральной Авесте шанс на спасенье.

Бесс сидел неподвижно и всё так же не моргая смотрел в глаза Птолемею. Спустя некоторое время его плечи опустились, голова сникла, и он тихо произнёс:

— Я совершил немало злодеяний, и Бог, наверно, меня проклял. Но пусть Ахура-Мазда даст ответ мне, как поступить, ведь решается судьба его откровений. Ночью позволь молиться. И если Ормазд подаст знак, окрасив завтра всю пустыню кровавым цветом, ты примешь веру пророка Заратустра, отречёшься от прежних божеств; а Мельхиор наложит на тебя заклятье смерти, если предашь единого Бога. И тогда ты узнаешь священную тайну места, где хранится Авеста.