Книга Малинур. Часть 1, страница 161 – Андрей Савин

— Гордые монархии из царства Бабуцена орлиными гнёздами висят под небом, словно за пазухой у Митры, примерно в двадцатидневном переходе на северо-восток. Но не советую туда соваться: дорога вся – сплошные горы, где люди мрут от близости к солнцу и звёздам. Местные племена хоть и гостеприимны, но не признают ничьей власти; с ними не справились даже Ахемениды. Кроме того, все горные проходы охраняют злые дэвы. Любой, кто встретится с такими, начинает безудержно смеяться, а потом в муках умирает от удушья. А в водах рек купаются прекрасные пари, чей взгляд опасен для мужчины, как стрела. Никто не в силах устоять перед их чарами: одни умирают в сладких наслажденьях с ними, другие, кому пари позволяют дальше жить, до окончанья дней теряют свой рассудок.

Стратег записал ориентиры пути к высокогорному царству Бабуцена и потом ещё долго расспрашивал собеседника о его миролюбивой вере, о Мельхиоре и северной Согдиане, куда сбежал Бесс.

В конце беседы, когда старик уже собрался уходить, он обратился к Птолемею с просьбой о защите:

— Я вижу доброту в твоих глазах и мудрость. Вот наш учитель, – он протянул миниатюрную фигурку цветка, искусно изготовленную из нежно-розового камня, с тонкими отполированными лепестками. – Моя религия не позволяет насилия, и мы принимаем власть Великого Александра всецело. Не дай царю Азии уничтожить нашу общину. Мы, как этот лотос, хотим жить и цвести, двигаясь к полному пробуждению. И прошу: спаси от него Авесту. Его помыслы злы…

Птолемей, делая вид, что не обратил внимания на последнюю просьбу, повертел фигурку в руках.

— Цветок вижу. А где учитель?

— Он в центре распустившегося лотоса. Пока ты спишь, он для тебя невидим, потому что он стал Татхагатой – «Тем, кто достиг». Он пробудился, или стал Буддой, так это звучит на санскрите.

Военачальник ухмыльнулся:

— Ты много говорил об арийской восьмизвенной стезе, про четыре благородные истины, даже про основателя своей религии поведал разное… Но так и не сказал, а где ваш бог.

— Учитель не оставил своих мыслей об этом, – быстро ответил старик, как будто бы заранее готовый к подобному вопросу. – Дхарма гласит, что, когда пробудишься, тебе уже не будет интересно, где он. А до этого важно иное: где ты.

Стратег в который раз ухмыльнулся, разглядывая цветок из камня.

— Воистину, твоя вера самая чудная из всех, встреченных мною ранее. Даже не знаю, что рассказать Александру… коль боги в ней не играют никакой роли. Но не переживай; сдаётся, грекам она может оказаться по душе. А за своих единоверцев и Авесту не волнуйся: царь Азии всех оберегает под своим крылом. Иди, и к завтрашнему утру готовьте провиант. С рассветом мой отряд уходит.

Спустя полторы недели Птолемей привёл обе вверенные илы в Бактры. Там его нашёл Воруш, ещё зимой оставленный по распоряжению царя при своей канцелярии. Громоздкое хозяйство архиграмма Эвмена разрослось до немалых размеров. Весь архив, а это не меньше десятка телег, Александр приказал возить за своей ставкой. По данной причине последние месяцы Воруш прибывал к новому месту нахождения царя, когда его ставка уже готовилась двигаться дальше. А Птолемей вообще всегда был в передовых отрядах, и к моменту подтягивания тыловых обозов сподвижник Александра, как правило, уже пылил за сотню стадий впереди.