Книга Бетонное алиби [сборник], страница 71 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Лев Иваныч, Станислав Васильевич, — кивнул он, опускаясь в кресло. Его движения были быстрыми и точными. Он подключил диск к своей системе, и на огромном экране замелькали строки кода, графики, логи. — Флешка стандартная, на 32 гига. Шифрования нет. Но есть интересное — часть файлов удалена корзиной, часть скрыта. Восстановил. Хронология редактирования показывает, что последний доступ был 13 марта, вечером. За час до примерного времени смерти Корнеева.

— Что внутри? — спросил Гуров.

— Внутри, — Игорь щелкнул мышью, выведя на экран электронную таблицу, — бухгалтерия преступления. Смотрите.

На экране застыла таблица. Колонки: «Дата поставки», «Накладная №», «Объект», «Объем, м³», «Марка по проекту», «Марка фактическая», «Стоимость по проекту (руб./м³)», «Стоимость фактическая (руб./м³)», «Разница (руб.)», «Куда направлена разница (комментарий)». Данные заполняли десятки строк.

— Все совпадает с данными из архива, — прошептал Крячко, подходя ближе. — Но здесь — конкретика. Смотри: 10 февраля, накладная 347–12, объем 850 кубов. По проекту — М500, цена 5800 за куб. Фактически — М200, цена 2100. Разница — 3700 с куба. Итого по одной поставке — 3 145 000 рублей. Комментарий: «Перевод на счет ООО ″Северный поток″, далее по цепочке».

Игорь прокрутил таблицу вниз.

— Всего таких поставок за два месяца — восемь. Суммарный объем подмененного бетона — шесть тысяч семьсот кубометров. Общая сумма разницы… — Он вызвал калькулятор, быстро вбил цифры. — Двадцать четыре миллиона семьсот девяносто тысяч рублей. Плюс-минус.

— И это только бетон, — сказал Гуров. Его голос звучал ровно, но внутри все сжалось в холодный, твердый ком. — Арматура, работы, отделка. Сумма хищения вырастает до пятидесяти, а то и семидесяти миллионов. С одного объекта.

«Они даже не пытались скрыть схему, — думал он, изучая столбец с комментариями. — Они ее систематизировали. Как бухгалтерский отчет. ″Северный поток″, — вероятно, фирма-однодневка. Дальше деньги уходили в офшоры или на счета подставных лиц, а оттуда — конечным бенефициарам. Часть, возможно, возвращалась Галкину в виде откатов, часть оставалась Беляеву и его подрядчикам. Для них это была рутинная операция. Технология. А Корнеев стал сбоем в этом конвейере. Технической неполадкой, которую устранили. Не из злобы. Из соображений эффективности. Его жизнь для них была строкой в колонке ″Операционные расходы″. И они были готовы списать эти расходы, чтобы сохранить доходы. Цинизм здесь не идеологический. Он математический. Абсолютный».

— Есть еще папка с фото, — сказал Игорь, открывая другую вкладку. — С геотегами. Все снимки сделаны на объекте «Енисей». Вот пробы бетона в формах, вот маркировка мешков с цементом, вот накладные крупным планом. И последний файл…

Он открыл сканированную копию служебной записки. От Корнеева на имя Галкина. Дата — 12 марта. Текст был сухим, канцелярским: «…на основании проведенных выборочных испытаний образцов бетона в конструкциях секции ″Б″ выявлено несоответствие проектной марке М500. Фактическая прочность не превышает М200. В связи с нарушением п. 5.4.7 СП 63.13330.2018 и прямой угрозой безопасности объекта настаиваю на немедленной приостановке работ и проведении полного технического расследования…» На записке стояла входящая печать канцелярии Галкина и резолюция: «К сведению. Разобраться. Галкин. 13.03». Та же дата, что и на флешке.