Книга Бетонное алиби [сборник], страница 73 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Крячко сел, тяжело вздохнув.

— Ты понимаешь, что как только эта бумага уйдет, Галкин станет загнанным зверем? Он поймет, что административный ресурс против нас больше не сработает. Останутся силовые методы. Вчерашняя погоня — только цветочки.

— Я понимаю, — отрезал Гуров. — Поэтому параллельно с запросом мы начинаем вторую линию. Тебе нужно сегодня же, сейчас, проверить алиби Рыкова на момент убийства Корнеева. Неофициально, через старые связи. Если мы найдем слабину, если докажем, что его «твердое алиби» — липа, у нас появится рычаг для официального допроса. И Галкин это узнает. У него будет выбор: пытаться давить на нас дальше или бросить Рыкова на растерзание, пытаясь сохранить себя. В любом случае его система начнет давать трещины.

Крячко смотрел на него с мрачным уважением.

— Холодный расчет, Лев.

— Единственный, что работает против них. Они играют в имитацию. Мы обязаны играть по-настоящему.

Они допили кофе в тишине. Эта тишина была полна невысказанного: воспоминаний о других делах, о других опасностях, о том, что они всегда выходили сухими из воды только потому, что держались вместе. Система могла быть враждебной, но их партнерство было частью другой, человеческой системы — основанной не на страхе и корысти, а на долге и доверии. И это давало силу, которой у Галкина и ему подобных не было и не могло быть.

Гуров поставил последнюю точку в тексте запроса. Он перечитал его от начала до конца. Каждая формулировка была выверена, каждая ссылка на закон — точна, каждый факт — подкреплен приложением. Это была не просьба. Это было требование, одетое в безупречную бюрократическую форму. Оружие, отлитое из их же стали.

Он распечатал документ на плотной, гербовой бумаге. Подписал. Поставил печать. Лист бумаги стал весомым, почти осязаемым. Он взял его в руки.

«Это не просто бумага, — подумал он, и мысль была лишена пафоса, это была констатация факта. — Это юридическая мина замедленного действия, заложенная под фундамент целой системы прикрытия. Человек, который считал себя непотопляемым, который хоронил правду в бетоне и в архивах, сейчас, в этот момент, даже не знает, что его административная власть над этим делом уже стала фикцией. Он еще думает, что играет в шахматы, где он — ферзь. А этот лист делает его пешкой. Пешкой, которую по правилам можно принести в жертву. Он этого не поймет, пока не услышит скрежет механизмов, которые сам же и наладил».

Он посмотрел на часы. Десять утра. Время рабочего дня. Время, когда начинают работать все бюрократические институты. Он достал телефон, нашел в списке контактов номер с пометкой «Орлов, личный».

— Петр Николаевич, — сказал он, когда на том конце сняли трубку. — Документ готов. Запрос на приостановку проекта «Енисей» и передачу материалов в прокуратуру для возбуждения дела о хищениях и служебных подлогах. Основания исчерпывающие. Прошу вашей санкции на отправку. …Да, понимаю. Риск есть. Но альтернатива — тихое закрытие дела и новые трупы, когда эти конструкции рухнут под нагрузкой. …Спасибо.

Он положил трубку. Орлов дал добро. Последняя формальность была соблюдена. Теперь оставалось только нажать кнопку.

Крячко вошел, уже в пиджаке, с сумкой через плечо.

— Я все. Еду стучаться по Рыкову. Ты?

— Отправляю, — сказал Гуров.