Онлайн книга «Бетонное алиби [сборник]»
|
Он вспомнил, как застыла в жилах кровь, когда увидел Галину в женском туалете без признаков жизни, как испытал тревожное опасение, что не успеет спасти, как проводил сердечно-легочную реанимацию, а вокруг толпились люди. Женщина, лежащая на больничной койке, совершенно не походила на ту, что сидела в его кабинете и, небрежно покачивая ножкой, рассказывала о том, как она блистает в социальных сетях, и с горящими глазами и румянцем на щеках хвасталась брендовыми вещами. Сейчас его взору предстал несчастный человек без прежней искры во взгляде. — Галина, понимаю, мои слова вряд ли вам помогут, но вы сильный человек, вы справитесь. И будете еще здоровее, чем прежде. На ее глазах заблестели слезы. Женщина вновь моргнула. Лев Иванович продолжил еще более мягко, аккуратно. — Я понимаю, что для вас сейчас не лучшее время. Самое главное — это встать на ноги. Но я не могу не разобраться в этом деле и оставить все просто так — не позволяет честь и данное слово служить людям. Сейчас я не могу понять, кто прав. Дело, касающееся и вас в том числе, отрицает человеческую душу. Когда друг идет против друга, когда спустя годы общения выясняется, что на самом деле приятели вовсе не приятели, а враги… Может, вам есть что еще сказать? Возможно, вы не успели о чем-то нам поведать… Было заметно, что сил у Грачевой мало. Глядя на то, как женщина, которая блистала на обложках журналов и мелькала в рекламе, сейчас находится в столь угнетенном состоянии, как физически, так и морально, полковник мог лишь посочувствовать. — Галина, если у вас есть хотя бы смутная догадка, кто мог вам отправить письмо и держать на крючке, угрожая и шантажируя, пожалуйста, сообщите. Однако потерпевшая на его слова не реагировала. — Я допросил Аллу Туркину. Скажу откровенно, у меня нет достаточных оснований полагать, что она причастна к покушению на вас и гибели ваших приятелей. Сегодня я снова буду с ней беседовать… Грачева долго смотрела на того, кто пару дней назад боролся за ее жизнь наряду с врачами «Скорой помощи», а затем подала знак. Ее сил хватило лишь на то, чтобы потрясти рукой, изображая что-то неясное. И все-таки он сообразил, что имела в виду женщина. На прикроватной тумбочке лежали блокнот и ручка, Гуров заметил их, как только вошел, предположив, что эти предметы являются импровизированным средством связи, раз уж привычный способ общения пока недоступен. Вложив в руку Галины письменную принадлежность и подложив бумагу, опер замер в ожидании. Трясущаяся кисть тонкой руки отчаянно пыталась что-то написать членораздельное, и Гуров ее не торопил. Через три минуты авторучка безвольно упала на пол, указывая на то, что на результат уже можно взглянуть. На листке было написано достаточно неразборчиво, но прочитать удалось: «Данченко З. П.». Лев Иванович стал задавать вопросы, чтобы сузить круг поиска. — Это ваша родственница? Грачева не реагировала. — Подруга? Коллега? Соседка? Грачева не подавала никаких знаков, пока полковник, минуя студенческие годы и возможное в то время общение, не обратился к более далекому прошлому. — Репетитор? Учительница? Директор? На последнем слове Галина моргнула, а Гуров выдохнул. — Спасибо, Галина. Спасибо, дорогая. Давай, выкарабкивайся, давай, справляйся, а за мной не заржавеет. Найду. Обещаю, найду ирода. Все перерою. |