Книга Бетонное алиби [сборник], страница 173 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Гришань! Быстро!

— Слушаю.

— Софа на днях приносила тебе что-нибудь на экспертизу?

— Нет.

— Провал. Понял тебя. До связи.

Гуров разозлился. Эмоции брали верх.

— Зачем ей понадобился этот чертов ящик? Вели дело вместе. Почему решила сама полезть?

Отыскав контакт Пожарской в телефонной книге, Лев Иванович нажал «вызов». Он с нескрываемым раздражением и нарастающей злостью слушал гудки — София на связь не выходила.

Гуров сел в машину. Он совершенно не понимал почему, как только ему удается сложить фрагменты мозаики воедино, так тут же находятся люди, факты или обстоятельства, которые, словно рукой, смахивают все, что ему удалось собрать. Злость наполняла душу и выводила полковника из равновесия. Отсутствие напарника, неприятные высказывания о супруге в Сети, непонятное поведение закрепленного за ним стажера, пережившего собственную утрату и желающего лично расследовать, помехи назойливого коллеги, мелкие дела, выданные начальником из собственной прихоти, — все скопом тяжким грузом лежало на его плечах.

По лобовому стеклу забарабанил проливной дождь. Лев Иванович закрыл лицо ладонями, потом помассировал немного голову, словно пытаясь облегчить состояние тревоги. Последней каплей стало письмо, пришедшее на почту Гурова в телефоне. Он зачитал вслух: «Лев иванович! это София Пожарская. вынуждена сообщить, что хотела бы Аставить Свою должность, ввиду непреодолимых обстоятельств. ИзвиниТЕ МЕНЯ, я не справилась».

Перечитав три раза, он громко рассмеялся. И стало ему смешно не от допущенных орфографических ошибок, не оттого, что Орлов будет недоволен, и даже не оттого, что все, как по закону подлости, свалено в кучу. Просто в этот момент всегда выверенная система равновесия дала сбой. И весь измеряемый десятилетиями опыт опера оказался недостаточным. Капля за каплей колодец эмоций наполнялся негативом, и наступил момент, когда предел был достигнут и содержимое сосуда полилось через край. Гурову упорно казалось, что он не замечал очевидного. Что тот потенциал, который он разглядел в новой сотруднице, с иным мышлением, со свежим подходом к работе, мог действительно вывести систему на другой уровень. Сейчас же все надежды превратились в пыль, а это значило одно — он ошибся. И это всецело его промах, в него поверили, а он не оправдал доверия. Как наставник — не смог толком разъяснить стажеру цель его деятельности. Как человек — не помог ему справиться с трудным периодом. Как полковник — не научил, не стал примером. Спустя столько лет работы в органах…

Не смог.

— Эй, мужик! — раздалось откуда-то слева.

Гуров поднял голову и всмотрелся через боковое стекло, а затем покачал головой, фокусируя взгляд.

— Отъезжать будешь или нет? Ты мне проезд заблокировал.

Говорящий не выглядел злым или раздраженным, скорее, удивленным. Наверняка он уже некоторое время ждал, когда незаглушенный автомобиль продолжит движение, но любому терпению приходит конец.

— Извини, дружище, услышал тебя, еду.

Настроение было паршивое. Куда ехать, для чего — опер не знал и даже не стал выстраивать маршрут. Полчаса бесцельного катания по району привели его на улицу, на которой располагалась больница.

На телефон пришло сообщение: «Хотя с утра и сильно торопилась на работу, но заметила твое настроение. Не волнуйся, ты со всем справишься. Плохие дни случаются, но чаще бывают хорошие». На душе вмиг стало чуточку теплее от поддержки супруги. Лев Иванович подумал, что хорошо, когда в жизни есть человек, который всегда рядом и, даже несмотря на сильно загруженный день, найдет минутку, чтобы проявить участие.