Книга Джилл очень недовольна, страница 91 – Кайра Руда

Кстати, столик что‑то уж слишком опрятный. Я беру декоративное сердце, сделанное из белых кристаллов, разбиваю им столешницу и наблюдаю, как по стеклу паутиной расползаются трещины.

Снова бегу в кухню и мою руки. Плащ забрызган кровью, но этим я займусь дома.

— Спокойной ночи, Эрика, – бросаю я на прощание и в последний раз пересекаю внутренний дворик с очагом. Вычурные чугунные детали и арки действительно создают впечатление, будто находишься в Средиземноморье, как и обещал агент по недвижимости в рекламном объявлении.

Живо приблизившись к машине Эрики, я вытираю ручку пассажирской дверцы и поверхности внутри салона, которых могла касаться, хотя предусмотрительно была в перчатках. Оглядываю улицу в обе стороны. Никого и ничего, как обычно. Забираю из кустов салатную миску, пробегаю несколько небольших кварталов и уношу из поселка ноги. Свобода. Джоани Аллен никогда здесь не была, да ее и в природе не существует. Эрика оказалась такой доверчивой, так стремилась завести подругу. И она бы мне понравилась, если бы не ее опасная привычка спать с моим мужем. Джоани пришлось вмешаться и навести порядок. И она проделала блестящую работу.

Добегаю до своей машины, стоящей там, где я ее оставила, стягиваю мучительно тугую резинку с волос и встряхиваю головой. Я снова блондинка, прикольно. Сдергиваю давящие виниры и улыбаюсь с облегчением. Вынимаю из глаз контактные линзы и косметической салфеткой стираю с губы родинку. До дома я добираюсь менее чем за полчаса.

За весь вечер я не встретила ни единого человека – кроме Эрики, конечно. Эти коттеджные поселки надежны, как крепость. Интересно, Джек уже вернулся домой? Наверняка спешит увидеться со своей подружкой, поскольку допоздна торчал в клубе, битый час объясняя, что нет ни малейшей связи между его вступлением в должность главного управляющего и воровской шайкой.

А я тем временем уже дома и могу отмыться после приключений этого вечера. Все, что было на мне, включая дизайнерский плащ Эрики, отправится в мусорный пакет и затем в мешок, где я припрятала остатки дурмана, выращенного на моей башне. Завтра я отвезу мешок на удаленный склад, а позже на неделе избавлюсь от улик, выбросив их на свою любимую мусорную свалку. Семена мне вряд ли еще понадобятся, но на всякий случай я сохраню их здесь, в доме. Вы знали, что дурман – одно из самых ядовитых растений, обнаруженных в Северной Америке? А встречается он повсюду: на дорогах, в задних дворах. Это же сорняк, он распространяется повсеместно. Вы наверняка не раз проходили мимо него.

Оказалось, что он приживается даже на гидропонных башнях. Белые цветочки с раструбом красивы и ядовиты. Содержащиеся в плодах семена особенно токсичны. О смертельном действии растения впервые стало известно, когда его по ошибке использовали в пищу поселенцы Джеймстауна, отсюда и английское название jimsonweed ^[7]. Также его называют дьявольской трубой, гипсовым сорняком, луноцветом и терновым яблоком.

Эрика на себе испытала последствия приема дурмана, включая тахикардию, сухость во рту, расширенные зрачки, галлюцинации, судороги и смерть. Он, собственно говоря, выводит из строя нервную систему. Джек, отведав моего чайку с дурманом, жаловался на головокружение, усталость и легкую тошноту. Когда за два дня до нашего отъезда в романтическое путешествие в Юту он угостился салатиком, сдобренным луноцветом, ему досталась лишь четвертая часть той дозы, которой я попотчевала его любовницу, а чувствовал он себя хреново еще несколько дней, включая наш первый день в Зайоне, хотя и старался скрыть это от меня. Чтобы замаскировать горечь, я добавила в салатную заправку для Эрики и чайный сбор для Джека побольше меда.