Книга Сиротский приют у озера, страница 48 – Дэниел Г. Миллер

«Поэтому и не надо нанимать разных частных детективов», – думаю я про себя.

— Да, я понимаю, но это не все. Я также обнаружила, что исчезновение Мии может быть частью более серьезной проблемы.

В глазах женщины читается изумление, однако из-за злоупотребления филлерами ее лицо остается неподвижным.

— Правда?

— Да, из нашего предварительного исследования мы, – я говорю «мы» так, словно за мной стоит целая команда, – смогли определить, что за последние двадцать лет в доме Святой Агнессы пропало по меньшей мере пятьдесят девочек, а реальное число, вероятно, намного больше.

Мэдлин откидывается на спинку стула, ее шея напрягается, пальцы постукивают по сумочке, а взгляд скользит мимо меня.

— Итак, вы думаете, что Мия не первая, кого забрал этот похититель?

— Да.

— У вас есть какие-нибудь зацепки?

— Нет. Еще слишком рано. Но я бы хотела еще раз поговорить с Томасом Маккензи, чтобы выяснить, что ему известно и о чем он умалчивает.

Гостья громко, но не весело смеется. Это смех, пропитанный болью.

— Хейзел, я знаю Томаса Маккензи много лет. Этот человек – столп Святой Агнессы и Лейк-Джордж. За год он сделал для этих маленьких девочек больше, чем большинство из нас сделает за всю жизнь. Честно говоря, я разочарована в вас.

Кровь приливает к лицу, и я впиваюсь ногтями в бедро, напоминая, что с Мэдлин лучше держать эмоции при себе.

— Да, я помню, что вы хорошего мнения о нем, но, уверяю, с ним что-то не так. На его глазах уже много лет исчезают воспитанницы, а он, похоже, не заинтересован в помощи следствию.

Мэдлин встает со стула, всем видом демонстрируя, что она услышала достаточно.

— Господи, Хейзел! Вы пытаетесь сказать, что Маккензи планировал стать директором в приюте для девочек, выждать время, а затем начать их похищать? Чушь. Вам нужно лучше работать, если хотите, чтобы вам заплатили. На вашем месте я бы вернулась к своей детективной доске.

Женщина напоминает о деньгах, пронзая мою отчаявшуюся душу, словно ножом. Она знает, что они мне нужны, и наслаждается своей властью. Мне приходится бороться с собой, чтобы не послать ее к черту, эти деньги изменили бы для меня все. Наконец-то я смогла бы стать тем частным детективом, каким мечтала. Браться только за самые интересные дела. Отказывать таким подонкам, как Джин Штраус. Сделать себе имя. Доказать своим родителям, что добилась успеха.

Я складываю руки вместе и киваю.

— Понимаю, Мэдлин. Я продолжу работать.

Она постукивает костяшками пальцев по столу и поворачивается к двери.

— Так-то лучше. У вас осталось всего восемь дней.

Первые пять минут после ее ухода я брожу по офису, как тигр перед обедом. Если я что-то и ненавижу в этом мире, так это неуважение к себе. Когда ты невысокого роста кореянка, твоя жизнь – это бесконечная череда неуважения. Вы наблюдаете, как люди в фильмах копируют ваш акцент, или утверждают, что вы не умеете водить машину, или спрашивают, откуда вы. Проблема даже не в проявлении неуважения, проблема в неспособности что-то с этим сделать. Если ты проявляешь неуважение ко мне и я бью тебя по лицу – это одно. Но если ты проявляешь неуважение ко мне, а мне приходится это терпеть, сердце разбивается.

В конце концов я преодолеваю это ощущение, говоря себе, что это в последний раз. Как только я выиграю джекпот Мэдлин, то буду вольна посылать к черту клиентов-мошенников. И несмотря на уверенность этой аристократки, я знаю, что Маккензи знает больше, чем говорит, и Гулсби с Пейвером тоже что-то скрывают. То, как охранник говорил о своей лодке. То, как Гулсби прикусил язык, когда я спросила его о случившемся с Мией. При мысли об этом у меня бегут мурашки.