Книга Сиротский приют у озера, страница 46 – Дэниел Г. Миллер

Как только список воспитанниц и связанных с ними контактов заполнен, я открываю справочный файл и выписываю все детские приюты в стране, которые похожи по размеру и охвату на Святую Агнессу, а также контактную информацию по ним. Судя по тому, что я уже узнала, побеги – не редкость. Из одного большого, плохо финансируемого и не укомплектованного персоналом социального приюта во Флориде за один год сбежало двести пятьдесят детей. Двести пятьдесят! Какой-то вокзал, а не приют. Но Святая Агнесса – это не временное убежище, и у него определенно нет недостатка в ресурсах.

Однако, чтобы вернуться к доктору Маккензи, я должна быть уверена. Я отправляю несколько электронных писем в другие детские дома, уточняя, как часто у них случаются побеги воспитанников. Не забываю назначить рассылку на утро – не хочу выглядеть психопаткой, которая в три ночи спрашивает о сбежавших девочках.

После десятого электронного письма у меня слипаются веки. Я выключаю ноутбук и бросаю его на пол рядом с кроватью. Сегодня ночью я точно буду спать в одежде. Я укрываюсь тяжелым одеялом и протягиваю руку, чтобы выключить прикроватную лампу, когда замечаю полученную от Пенни фотографию Мии. Я едва вижу, я так устала, но любопытство сильнее. Переворачиваю снимок и снова смотрю на оттиск со смеющимся бородачом. Пенни зачем-то мне его дала, пусть и была слишком напугана, чтобы объяснить причину.

Я достаю телефон и открываю Google Lens, который позволяет сделать снимок, а затем выполнить поиск по изображению. Я фотографирую смеющегося человека с лицом, обрамленным виноградными гроздьями.

Google выдает похожие изображения, на одном из которых в результатах поиска написано «Бахус».

Я ищу Бахуса.

От результата у меня по спине бегут мурашки.

«Бахус (‘bækəs), существительное. В Древней Греции и Риме бог вина и даритель экстаза, отождествляемый с Дионисом».

Осталось восемь дней

Я просыпаюсь с выпавшим изо рта ретейнером и огромным пятном от слюны на подушке. У меня такое чувство, будто кто-то всю ночь сушил меня в стиральной машине. Когда просыпаешься в таком самочувствии, начинаешь догадываться, что стареешь. Я смотрю на часы. Десять утра.

Дерьмо.

Я проспала.

Прошлой ночью я бодрствовала еще час, пытаясь узнать о Дионисе больше, чем мне когда-либо хотелось, но поиск не дал никакого представления о том, какое отношение это может иметь к Мие, кроме очевидного факта – у Маккензи в кабинете висит картина с ним. Я хватаюсь за телефон, чтобы посмотреть, не пропустила ли какие-нибудь важные звонки. Мэдлин. Ну конечно. Я в полной заднице. Но мне нужно немного энергетика и, возможно, моти-пончик двухдневной свежести, прежде чем я поговорю с этой женщиной.

Пытаясь прийти в себя, я просматриваю почту. Некоторые детские дома уже ответили.

Первое письмо, которое я открываю, содержит длинное вступительное приветствие. Очевидно, они посчитали меня потенциальной клиенткой, желающей взять ребенка.

После безусловно необходимой воды отправитель переходит прямо к делу: «пять». За последние десять лет у них всего пять сбежавших детей.

Я открываю другой ответ. Три.

Еще один. Семь.

По итогу я не нашла ни одного детского дома, в котором за последние десять лет было бы больше десяти сбежавших. Есть только два варианта: либо Маккензи некомпетентен, либо он защищает что-то или кого-то. Надо признать – ничто в этом человеке не позволяло заподозрить его в некомпетентности. В любом случае что-то в этом заведении не так, и чем быстрее я определю, в ком или чем причина, тем быстрее смогу найти Мию и получить деньги.