Книга Сиротский приют у озера, страница 25 – Дэниел Г. Миллер

— Верно.

— Мы точно знаем, что Мия была в постели перед тем, как пропала?

— Да, перед сном Пенни видела ее в комнате.

— Мия в это время спала?

— Не уверена, но, по-моему, Пенни сказала, что видела, как Мия читала книгу. Да, я помню, это были «Игры наследников».

— Значит, кто-то забрал ее после того, как Пенни уснула?

— Не сразу. Каждый вечер мы совершаем обход, чтобы убедиться, что девочки в своих комнатах. Отбой в девять часов.

— Кто совершает обход? Вас же не было на территории, верно?

Я замечаю блеск в глазах Сони, и она выпрямляет спину.

— Верно, я была в городе, но, отвечая на ваш первый вопрос, скажу, что живущий в кампусе персонал поочередно проверяет, в постели ли девочки.

Она кивает, предлагая мне продолжить.

— А кто дежурил в ту ночь в холле Мии?

Соня поднимает брови.

— Должно быть, Грегори Гулсби, преподаватель хора. Он же последним видел, как она выходила из комнаты, – у них были вечерние занятия.

— У девочек есть вечерние уроки хорового пения? – уточняю я, удивленно распахивая глаза.

Женщина смеется.

— Нет, у девочек нет вечерних занятий. Только у Мии. Мистер Гулсби считает, что Мия – уникальная вокалистка и ей не помешало бы дополнительное внимание.

При этом Соня прищуривается, будто пытаясь мне что-то сказать. Я выключаю запись и встаю со стула.

— Я бы хотела поговорить с мистером Гулсби. Если возможно, сейчас.

Она кивает и понимающе смотрит на меня.

— Думаю, это мудрое решение. У него перерыв между занятиями, так что я отведу вас к нему.

Хоровая комната в доме Святой Агнессы прекрасно гармонирует с общей холодностью кампуса. В передней части зала стоит одинокий старинный рояль. Справа за ним возвышается огромная нежно-зеленая классная доска, покрытая нотами и неразборчивыми каракулями. Слева – лестничные марши. Каждый шаг по покоробленным светлым доскам эхом разносится по помещению.

Когда мы с Соней входим, мистер Гулсби, ссутулившись, сидит за пианино и пухлыми пальцами наигрывает мрачную мелодию. Это маленький кругленький человечек с внушительным брюшком, выпирающим из-под свитера. Густые седые усы щеточкой свисают над маленьким ртом. Глаза-бусинки выглядывают из-за очков в металлической оправе, водруженных на нос картошкой. Он прикрывает лысину зачесанными назад седыми волосами, и, несмотря на холод в комнате, у него на лбу блестят капельки пота.

Соня приглашает меня войти и откашливается, чтобы привлечь внимание учителя.

Он перестает играть и поднимает голову. Сначала смотрит на меня, потом на Соню, и мне кажется, что в его глазах я замечаю тревогу. Он делает пометку на нотном листе.

— Извините, что прерываю, мистер Гулсби, но я хотела бы представить вам Хейзел Чо. Она новый частный детектив, нанятый семьей Хэмсли.

Я вежливо здороваюсь.

— Здравствуйте, Хейзел, – говорит он глубоким басом. Мужчина немного шепелявит.

Он продолжает сидеть за роялем, и его взгляд мечется туда-сюда между мной и Соней, как у собаки в конуре. Я беру металлический складной стул и ставлю его у пианино. Стул скрипит, когда я открываю его, металл скрежещет о металл, заставляя нас обоих вздрогнуть. Я протягиваю ладонь для рукопожатия: мой стандартный способ оценить собеседника. Преступники часто неохотно обмениваются рукопожатиями, считая вас скорее угрозой, чем союзником. Бросив быстрый взгляд на Соню, учитель пожимает ее влажной ладонью. Я устраиваюсь на сиденье, вынимаю блокнот и осторожно начинаю.