Книга Амурские волки, страница 32 – Коллектив авторов

— Кто там? – спросил Кудеяров, подошедший к окну с лампой в руке.

— Я – Алехин, Степан! – ответил человек в дохе. – Открой форточку.

Кудеяров открыл.

— Ошибка вышла, – зашептал Степан. – Отец тебе тридцать фальшивых сторублевок дал: вместе лежали с настоящими – он ошибся… Он теперь боится – попадешься ты с ними да и его втянешь в дело. Так вот обменять надо бы…

Кудеяров сначала остолбенел, не мог выговорить ни слова. Когда Степан назвал себя, он ожидал, что вот его начнут уличать в обмане. А тут, оказывается, его самого обманули!

И он совершенно растерялся:

— Тридцать, ты говоришь? Сторублевок!

— Ну да, посмотри, если не веришь!

— Я сейчас, подожди тут…

И Кудеяров скрылся с лампой в дальних комнатах.

На улице воцарилась темнота. Степан подошел к брату, сидевшему в кошевке, и тихо сказал:

— А не лучше ли позвать его к нам домой: там, мол, обменяешь?

— А деньги-то? Ежели он с собой только фальшивые возьмет?

— Да!.. Ну, там видно будет.

В окне опять показался свет. Степан подошел к форточке.

— Ты, Степан? – спросил Кудеяров.

— Я.

— Верно, фальшивые.

— А то, врать, что ли, будем. Ошибка вышла… Не для тебя готовили.

— Только их не тридцать, – растерянно говорил Кудеяров, – больше я насчитал.

— Сколько?

— Не знаю хорошенько, у меня в глазах рябит… Очень уж вы меня, как обухом.

— Что ж, может быть, и больше, – спокойно по виду сказал Степан. – Отец тоже растерялся. А ты вот что… Бери деньги, и поедем к нам… Там отберем все фальшивые и обменяем… Отец и сам теперь, поди, разобрался, сколько у него не хватает фальшивых.

— Я сейчас! – заторопился Кудеяров и пошел одеваться.

Степан подошел к брату и что-то зашептал ему на ухо. Тот только закивал. Потом кошева выехала из переулка и остановилась у крыльца. Младший брат вылез из кошевы и присел на корточки около крыльца Степан сел в кошеву. Дверь подъезда отворилась, на улицу вышел Кудеяров и пошел к кошеве. Из-за крыльца бесшумно поднялся младший Алехин, сделал один шаг и ударил Кудеярова гирей по затылку. Кудеяров, не вскрикнув, ткнулся лицом в снег.

Кудеяров только на одну минуту потерял сознание, но, очнувшись, сообразил, что ему не следует подавать признаков жизни.

Он понял, что его обман открыт и Алехины приехали отобрать у него деньги, а вместе и отомстить за обман. Поэтому он даже не пошевелился, когда Степан запустил руку к нему в боковой карман пиджака и вытащил бумажник с деньгами.

«Пусть берут, только бы живого оставили, волки проклятые!» – подумал он.

А Степан раскрыл толстый бумажник, заглянул внутрь, ощупал пальцами пачки сторублевок и проговорил:

— Должно быть, все тут… Поедем.

— А этого как? – указал младший брат на Кудеярова.

— Пусть тут остается. Собаке – собачья смерть.

— А если он очнется?.. Я не очень сильно его ударил: нога поскользнулась…

— Очнется? – задумался Степан.

— И очень даже возможно… В прорубь бы его, зверюгу!

— А в прорубь так в прорубь! – согласился Степан. – Туда ему и дорога.

И он наклонился к Кудеярову, поднял и положил в кошевку. Кудеяров, как будто неумышленно, подвернул под себя ногу, чтобы при первом удобном случае одним прыжком выскочить из кошевки.

Кудеяров, чуть-чуть приоткрыв глаза, внимательно осматривал улицу впереди кошевки. Вот собака, разбуженная шумом езды, лениво поднялась и сделала два шага от хозяйских ворот. А там дальше извозчик переехал улицу, один, без седока.