Книга Амурские волки, страница 31 – Коллектив авторов

— Не я вас обманул, а меня обманули. Вы мне поручили купить, я купил, заплатил двадцать тысяч ваших денег да своих еще десять. Вот смотрите! – И он показал китайцам «золото», которое он как излишек оставил для себя.

— Вот видите? Такое же, как у вас. А я за него своих собственных десять тыщ заплатил. Не вас только в убыток ввели – и меня тоже. Что поделаешь с мошенниками? И в суд нельзя жаловаться: торговля золотом воспрещается (тогда запрещалась) законом. Жаловаться – значит донести на самих себя, в тюрьму посадят.

Возразить против этого было нечего, китайцы погоревали-погоревали и ушли. И поддельное золото оставили Алехину.

А он, проводив китайцев, не только не горевал, что и на его долю тоже досталось не золото, а ничего не стоящий металл, но и даже особенно как-то оживился и потирал руки.

— Да! Это так… Надо это сейчас же оборудовать, – говорил он себе в бороду.

И как только заперли за китайцами ворота, он велел позвать двоих сыновей. Те с заспанными физиономиями тотчас явились на зов отца.

— Вот посмотрите на это золото! – обратился к ним отец и показал на мешочки с золотом.

Сыновья покорно развязали мешочки и стали смотреть, пересыпая крупинки на руках.

— Ну что? – спросил старик.

— Да что же, ничего… Золото как золото…

— Да! Золото!.. Смотрите хорошенько… Я тоже думал – золото!

— А что, разве подделка? – встревожились сыновья.

— То-то, что подделка!

— Но откуда ты его взял?

— У Кудеярова купил…

— И много заплатил?

— Двадцать тысяч рублей.

— Двадцать тысяч! – ахнули сыновья. – Вот так ограбил.

— Именно, ограбил.

— Что же думаешь делать?

— Что же тут думать? Отобрать надо деньги! – решительно заявил старик.

— А как их отберешь? Он, поди, в банк их положил уж.

— Нет, в банк он не мог положить. Деньги я ему заплатил только сегодня около пяти часов вечера. Банки были уже заперты. Деньги при нем. Поезжайте сейчас к нему и отберите! Он один в доме. Семья его, он говорит, на заимке живет… Завтра он на заимку уедет, и тогда будет уже поздно.

— Но как к нему попасть? – спросил старший сын. – Он нас не пустит, догадается…

— Я это уже обдумал. Вы поезжайте и постучите в окно не с улицы, а из переулка… Вот через эту форточку и скажите ему, что отец, мол, по ошибке дал ему тридцать сторублевок фальшивых… Они, мол, вместе с настоящими были – ну и ошибся. А теперь ошибка выяснилась, и отец послал нас обменять деньги на настоящие: боится, что пойдешь деньги сдавать в банк, а тебя там с ними и зацапают, а ты и отца выдашь…

— Понимаю, – кивнул старший сын, – а только… Ежели он сначала посмотрит деньги – а там все настоящие?

— Пусть посмотрит! – усмехнулся старик. – Посмотрит и увидит, что не обманываете.

Сыновья покачали головой, а про себя подумали: «Ну и старик! Нигде своего не упустит».

— Постарайтесь только, чтобы он пустил вас в дом, а там уж действуйте по усмотрению.

— Знаем! – лаконически ответили сыновья и вышли.

Через час к домину Кудеярова подъехала кошевка со стороны переулка. Из кошевы вышел закутанный в доху человек и постучал согнутыми пальцами в окно.

В домике было тихо, ни звука. Хотя откуда-то, вероятно из отдаленной комнаты, пробивался свет. Человек в дохе постучал сильнее.

Свет заколебался и стал, видимо, приближаться. А через минуту светлая полоса из окна перерезала переулок.