Книга Амурские волки, страница 179 – Коллектив авторов

Марфа вышла от отца с тяжестью на душе. Она поняла, что никакого сопротивления отцовской воле быть не может, да и какой смысл был в этом? Жить ей с Балюшевичем без брака? Она сознавала, что ей, дочери известного в городе человека, большого человека, неудобно. Не может она, Алехина, как другая мелкота себя вести. Верно, что позорно будет для имени. Значит, надо выходить замуж. А там? Дальше будет она себя вести так, как многие из знакомых ее замужних женщин ведут. По закону будет замужней женой, а по сердцу останется женой своего Леонтия. Только кого ей в мужья отец выберет? Какой вновь муж будет? Вдруг да суровый и ревнивый? А! Да чего там! Какой бы ни был муж, все равно не удержит он ее при себе. Не может она жить без Леонтия. На все в крайнем случае пойдет. Она ведь не из робких.

Марфа, вернувшись в свою комнату, села у окна и начала о чем-то думать. Наконец морщины на лбу ее разгладились, она улыбнулась какой-то своей мысли и крикнула девчонку, игравшую во дворе:

— Глашка! Сбегай живехонько за старухой Петровной. Скажи ей, чтобы сию же минуту шла сюда и меня спросила. Дело у меня к ней… важное. Денег заработает. Знаешь, где она живет?

— Знаю. Второй дом за уголок.

И Глашка во всю прыть помчалась исполнять приказание Марфы Алехиной.

Покосов и Хулиганов инстинктивно оглянулись на двери камеры, как бы ища защиты у приведшего их надзирателя, но дверь была уже заперта, и чрез «волчок» было видно, что за дверью никого нет.

— Ишь ты, назад хотят! – засмеялся один арестант.

— Помолчи, шпана! – крикнул на него глава камеры, седобородый арестант.

И он встал с нар и подошел к Хулиганову и Покосову.

— С вас полагается парашечных по двадцать пять рублей.

— Каких парашечных? – спросил Покосов.

— Каких – это все равно. Полагается – и плати! Что тут разговаривать! – внушительно проговорил арестант.

— Но… у нас нет денег.

— Как же это, у купцов да денег чтобы не было! Этого не бывает.

— У нас отобрали деньги в конторе, – заявил Хулиганов.

— Да было бы за что платить, – угрюмо заявил Покосов.

— Ну это ты оставь! – осадил его главарь. – Это не тобой заведено, не тобой и выведется. А не хочешь добром заплатить, так заставим.

К главарю подошли человек десять арестантов и, окружив со всех сторон Покосова и Хулиганова, начали оттеснять их от двери в угол камеры.

— Я не отказываюсь, – упавшим голосом проговорил Покосов. – Сказано ведь, что у нас отобрали деньги в конторе.

— А не врете?

— Что нам врать?

— Обыщите их, – обратился главарь к своим помощникам.

— Раздевайтесь.

— Это зачем?

— Раздевайся, не звони языком.

И арестанты мигом стащили с обоих верхнюю одежду, а затем и нижнюю. Через минуту они уже стояли голые в углу камеры. Им бросали какую-то тюремную рвань, грязное тряпье.

— Оденьтесь.

— Зачем же мы будем надевать это? – запротестовал Покосов.

— Не хочешь – не надо. Оставайся так! – засмеялись арестанты. – Неволить не будем.

— Вы нам нашу одежу отдавайте.

— Возьмите! – насмешливо ответил кто-то.

Но их собственной одежды уже не было. Она исчезла куда-то без следа.

— А насчет денег-то все-таки позаботьтесь, – обратился к ним глава камеры. – А то нехорошо будет. Тюрьма шутить не любит. По четвертной для вас небольшие деньги. А пожалеете – ребрами расплатитесь. Это я говорю вам для вашей же пользы.