Книга Амурские волки, страница 176 – Коллектив авторов

Алехин наклонился близко к лицу Арносовой и пытливо смотрел ей прямо в глаза. Арносова стояла как окаменевшая. Ее страшно поразило предложение Алехина, она совершенно растерялась. А он, не выпуская ее рук из своих, медленно тянул ее к себе. У Арносовой, как колокольчик, звенела в голове фраза: «Нужны деньги, деньгами помогу». Эта фраза подействовала на нее, привела ее в полное сознание. «Деньги, деньги»… Арносова больше всего на свете любила деньги.

«Что потеряно, не вернешь, – пронеслось в ее мозгу, – Леонтий ушел… Что делать?»

«Согласись! Согласись!» – твердил ей рассудок. Софья Марковна взглянула в глаза Алехину. Тот улыбался и тянул ее к себе.

Она сделала движение вперед и приникла своей головой к плечу старика. Последний прижал свои губы к ее лицу и затем произнес:

— Так-то лучше… Союз, значит, заключен?

— Да!

— Молодчина ты, баба! – произнес весело Алехин, поцеловал ее еще раз и добавил: – Ну а теперь прощай! Поезжай домой: надо дело мне улаживать. Завтра заеду к тебе поговорить. И вот что! Леонтию мстить нечего, не за что. Дело житейское. Человек полезный, нужный.

Как только Арносова уехала, Алехин тотчас же позвал в кабинет Балюшевича.

— Хочешь жениться? – огорошил его сразу вопросом Алехин.

Балюшевич вытаращил глаза.

— Чего глаза выпучил? Я тебя толком спрашиваю. Хочешь жениться на моей Марфе?

Балюшевич молчал.

— Я тебя ни в чем не виню. Это ты знай и ничего не бойся. На то и щука в море, чтобы карась не дремал. Арносиха мне побожилась, что у тебя с Марфой ничего, окромя поцелуев, не было. Ну да меня не проведешь. Понимаю я, что ты мою Марфу бабой сделал. Девка молодая, горячая. Сама, подлая, на шею повесилась. Так вот я и спрашиваю, хочешь ли ты жениться на девке. Или, может быть, женат уже?

— Я люблю вашу дочь, женился бы, видит Бог, с радостью. Я счел бы за счастье породниться с вашим домом, Василий Алексеевич. Но я женат и, кроме того, католик, а у нас развод невозможен.

— Дети есть?

— Есть. В России при жене живут.

— С женой разошелся навсегда?

— Нет. Я просто поехал познакомиться с востоком, поработать, деньгами немного будущую жизнь обеспечить, если удастся.

— Ну и оставайся, значит, брат, при жене. Нечего жену и детей бросать. А жаль! Жаль мне, что тебе зятем моим стать нельзя. Человек ты настоящий, полюбился ты мне, да судьба, видно, не хочет этого. Значит, дело покончено и на нем крест поставим. Затяжелела?

— Нет-нет, Василий Алексеевич! Никаких последствий.

— Ну, слава Богу! Вот что тогда я надумал! Твоя тут вина, ты уж и помогай мне. Надо девке мужа найти, а то совсем с толку собьется, список тебе покажу, а ты со своей стороны все мне про них разузнай, чего я знать не буду. Там, насчет честной жизни их, поведения и прочее. А потом и выдадим девку за мужа-молодца.

— Увольте меня, Василий Алексеевич! Мне это тяжело будет. Ведь я же люблю ее и вдруг помогать ее в жены другому отдавать.

— А это, брат, не того. Любовь свою забрось. Должна она по закону бабой сделаться. А коли потом внук головой в тебя выйдет, не обижусь: ладный парень будет. Пока же любовь забудь и ее от себя отвратить постарайся, чтобы не заартачилась. Девка норовистая. Меня-то, положим, не сломить, по моей дудке запляшет, да все же лучше по-хорошему, поскорей, без канители. Вот тебе весь сказ! Будет к тебе ластиться, а ты льдом держись. С другой погуляй, чтобы видела. Да вот еще тебе мой совет. С Арносовой прикончи дела всякие амурные, потому что баба мстительная, напакостить тебе может. Ну иди себе! Делами потом, завтра займемся, а мне сейчас кое-что обмозговать надо будет.