Книга Амурские волки, страница 167 – Коллектив авторов

— А как же еще считать? Такой уговор был.

— Такой, да не совсем.

— Чем же не совсем-то?

— А вот чем. Уговаривались: вы мне предоставите золото, а я вам уплачу по пять тысяч рублей за пуд, за все, что предоставите. А вы мне сколько предоставили?

— Двадцать четыре пуда! – спокойно ответил Лесной Дед.

— Двадцать четыре? Да где же они? Сам же ты сказал, что у вас в тайге осталось пудов восемь-десять!

— А те, что от крестьян вы получили?

— Так вы-то тут при чем? Вы проворонили это золото, а я его купил совсем от других людей. Вы тут ни при чем.

— Ну, это ты не говори. На этом мы не сойдемся. На это и товарищи не пойдут.

— Как же не пойдут? Давайте золото – и получите деньги. А вы хотите получить за то, чего у вас в руках нет.

— У нас его в руках нет, так у тебя оно есть, – возразил Лесной Дед.

— Мало ли чего у меня в руках!

— А разве было бы у тебя в руках, ежели бы мы его не отбили? – спросил Лесной Дед. – Оно было бы теперь в государственном банке, и записали бы его на счет компании. А теперь оно у тебя: даром тебе досталось.

— Ну не даром, а за деньги.

— Какие это деньги! Там не меньше четырнадцати пудов. Дешево считать, так на двести тысяч! А ты его получил за семь тысяч рублей.

— Дураки продали.

— Дураки не могли бы продать, если бы мы его не добыли.

— А добыли, так и держали бы в своих руках. А упустили, не о чем и говорить.

— Что ж, я согласен и на это. Будем считать, что мы в расчете. Владей ты своим золотом, а мы будем владеть своим.

— Как же это так? Уговор был, что вы все золото мне предоставите!

— Уговор был, чтобы ты за все золото нам заплатил, а ты отказываешься! – возразил Лесной Дед.

— Нет, так не выйдет. Ты против меня не супротивничай! – освирепел Алехин.

— Какое супротивничество! Не хочешь – не надо. Мы своему золоту найдем купца. Оно дешево ценить, так за сто двадцать – сто тридцать тысяч уйдет. В убытке не будем.

— А! Ты вот как!

— А так. Как же еще-то? Не сошлись, ну и толковать не о чем.

— Я, значит, вас на дело поставил, денег вам дал, из тюрьмы выручил, а теперь вы к китайцам золото повезете!

— А куда же нам его везти? Не в казначейство же сдавать. А что касаемо «денег дал», так ты за это достаточно получил. А из тюрьмы выручал не для нас, а для себя. Не выручил бы, так и сам бы там же был.

— Сам?! Я?

— А что же? Не заслужил ты разве тюрьму-то?

— Это ты про меня говоришь? – горячился Алехин.

— Про тебя, а про кого же еще.

— Да я тебя… Ты у меня живой отсюда не выйдешь!

И Алехин открыл ящик письменного стола.

— Не дури, слушай, – строго проговорил Лесной Дед и направил на него браунинг.

— А! Ты с револьвером!

— А ты думал, я так, безо всего к тебе пойду… Для такого-то разговора! Я знаю ведь, какие у тебя подполья заготовлены на этот случай.

— Никаких подполий у меня нет, – мрачно проговорил Алехин и отошел от стола.

— А нет, так тем лучше. А только я тебе скажу: ты напрасно с нами так. Ты лучше по-хорошему с нами. Спокойнее и для тебя будет. А то ребята так и решили: чуть что с твоей стороны, записку твою по начальству представить.

— Какую еще там записку?

— А ту, что ты в тюрьму писал Лебедеву. Ты это не забывай. Нас-то возьмут или нет, а тебя-то заберут, ты всегда тут.

Напоминание о записке совсем испортило настроение Алехину. Он понял, что сила не на его стороне, и тотчас изменил тактику: угрожающий и сердитый тон он сменил на слезливый, укоряющий.