Книга Амурские волки, страница 121 – Коллектив авторов

— Позвольте мне не согласиться с вами! – со строгостью в голосе проговорил доктор. – Именно в том случае вам и нужен доктор, если нет беременности. В противном случае он вам не нужен пока: он потребуется месяцев через семь-восемь, когда наступит момент родов.

Балюшевич опять был сбит с толку и смотрел на доктора ничего не понимающими глазами.

— Вам это не понятно? – мягко и вкрадчиво спросил доктор.

— Откровенно сознаюсь, доктор, что ничего не понимаю. Все, что вы говорите, доктор, как будто не развязывает завязавшийся узел, а еще крепче стягивает.

— Ничего подобного. Мы его развяжем, ваш узел. В этом не сомневайтесь. Но его надо развязывать согласно велениям законов природы и законов страны.

— Но!

— Позвольте, вы и сами сейчас согласитесь со мной. Вы ведь не предполагаете, что я соглашусь вытравить плод. Это воспрещается законом и наказуемо. Строго наказуемо. За это полагается каторга. Ни вы, ни я не пойдем на такое преступление. Мы не преступники. Мы мирные труженики. Но нам пока о вытравлении плода и говорить нет нужды. Мы ничего не знаем о плоде. Мы знаем только, что на лицо имеются симптомы, которые и заставляют больную предполагать, что она беременна. Но симптомы беременности и симптомы некоторых маточных болезней часто бывают почти тождественны. Следовательно, может быть, мы имеем дело с беременностью, но, может быть – что не менее, а даже более вероятно, – мы имеем дело с болезнью матки. В первом случае мы не имеем права прерывать течение беременности, а во втором мы обязаны лечить больную!

— Но, доктор! А если она все же окажется беременной и совершенно здоровой?

Доктор развел руками:

— Ну тогда придется покориться велениям закона природы. Плод имеет право на жизнь. И мы обязаны охранять его жизнь, а не убивать его, не уничтожать. Таков закон. Он во многих случаях неудобен, но что же делать?

— Но как же быть-то, доктор? Что же делать? – с отчаянием спросил Балюшевич. – Неужели оставить девушку на позор? Она на это ни за что не согласится. Она пойдет к знахаркам, и те ее искалечат.

— Боже сохрани вас от знахарок! – в свою очередь, испугался доктор. – Они ее искалечат! И это в лучшем случае. А в худшем отправят на тот свет. Даже наверное отправят на тот свет.

— Но что же делать, если она беременна? – проговорил совсем обескураженный Балюшевич.

Доктор как бы задумался минуты на две и, наморщив лоб, прошелся раза два по кабинету. Затем он подошел к Балюшевичу и, положив ему руку на плечо, проговорил с подчеркнутым участием:

— Мне очень хочется помочь вам. Я очень хорошо понимаю ваше положение, то есть положение нашей больной. Но… вытравить, то есть удалить плод мы можем только в одном случае…

И доктор как бы ненамеренно сделал паузу. Балюшевич весь был ожидание.

— Закон разрешает нам удалить плод в том только случае, если сама беременность или процесс разрешения от бремени грозят опасностью для жизни матери.

Лицо Балюшевича прояснилось. Он начал догадываться, в чем дело, и уже более бодро спросил:

— А кто устанавливает эту опасность?

— Доктор, конечно, – с чуть-чуть заметной улыбкой ответил «специалист» по женским болезням.

— То есть в данном случае вы?

— Да, я. Но закон требует, чтобы исследование произвели и поставили диагноз два доктора, а не один.