Книга Темные углы, страница 157 – Меган Голдин

— Мы с Мэддисон разговаривали, пока сидела в подвале. Чтобы скоротать время. Мы говорили об Аише и о времени, которое я провел в тюрьме. Она рассказала мне, чего смогла добиться за последние несколько лет после того, как превратилась из испуганной девочки, которой я помог той ночью, в женщину, которой она является сейчас. Судя по ее рассказам, думаю, она ищет что-то, чего никогда не найдет здесь.

Грейс Милрой сидела на стуле у походного стола, стоящего рядом с фургоном, и резала фрукты на обед маленьким ножом для чистки овощей. Она подняла взгляд от разделочной доски и улыбнулась, увидев выходящую из-за деревьев Рэйчел Кролл. За ней стоял агент ФБР, который накануне днем воссоединил ее с дочерью.

Рэйчел почувствовала исходящее от Грейс умиротворение. Возможно, особое влияние на нее оказала окружающая ее атмосфера кемпинга, ощущение единения с природой, убаюкивающее щебетание птиц на деревьях и шум волн, разбивающихся о пляж по другую сторону дороги. Но скорее всего, причиной стало возвращение дочери.

— Она внутри, прибирается, – сказала Грейс. – Кроме всего прочего, после полиции весь фургон был усыпан порошком для снятия отпечатков пальцев и отпечатками ботинок.

Она крикнула дочери, что у нее гости.

Мэддисон вышла из фургона с ведром и шваброй, положила их на траву и обняла Рэйчел.

— Я так рада, что ты пришла, – сказала она. – Я хотела принести тебе цветы в больницу, но, когда я позвонила, чтобы узнать, пускают ли к тебе посетителей, медсестра сказала, что тебя уже выписали.

— Отель предложил мне вернуть мой номер, – сказала Рэйчел. – Я решила, что отдых на балконе гостиничного номера с видом на океан поможет мне восстановиться гораздо быстрее, чем дополнительный день на больничной койке в окружении медицинских аппаратов. И я была права. Чувствую себя гораздо лучше. Какие у тебя планы, Мэддисон? Или ты теперь называешь себя Хейли?

— Мама хочет и дальше называть меня Хейли. Для всех остальных я останусь Мэддисон. Будучи Мэддисон, я чувствую себя гораздо комфортнее, чем за все годы жизни как Хейли, – сказала она.

Настоящая Мэддисон оказалась гораздо сложнее, чем ее персона в Instagram. Она по-прежнему была полна жизни, но в то же время была более спокойной и склонной к рефлексии, чем та зажигательная личность, которую она демонстрировала на своих видео в Instagram. Как будто в ней щелкал выключатель каждый раз, когда на нее наводили камеру.

В реальности соцсеть была для Мэддисон способом получения дохода. Она продавала иллюзию гламурной медиаперсоны, которая в полной мере наслаждалась жизнью, и прятала в тень повседневные проблемы, которые подбрасывала ей жизнь.

Не было никаких сомнений, что Мэддисон пережила в своей жизни ужасную травму. Помимо испорченного детства, она явно несла на себе тяжелое бремя вины за смерть Аиши.

Рэйчел чувствовала, что понимала Мэддисон: ничто из того, что она делала в соцсетях, никогда не сравнится с подлинным мужеством, которое Аиша проявила, когда пожертвовала собственной жизнью ради спасения подруги. Аиша могла сбежать, оставив Хейли в лапах убийцы. Вместо этого она спасла Хейли, заперев ее в кабинке туалета и выбросив ключ в кусты. Эти несколько критических секунд лишили Аишу шансов на побег и в конечном счете стоили ей жизни.