Онлайн книга «Белые розы Равенсберга»
|
— Да, но если у тебя такие сильные резоны против него… – произнесла Зигрид и впилась взглядом ему в лицо. — Что ж, вероятно, их тоже можно было бы оспорить. — Оспорим, – засмеялась она. – Выкладывайте все, господин зять! — Выкладывать? Что именно? — Ну, что ты имеешь против кавалера – пардон, против маркиза Спини. Князь Хохвальд вновь поднялся из кресла, в которое было опустился. — Прости меня великодушно, Зигрид, я до сих пор уважал секреты Спини и не стану их разглашать теперь, когда он прибудет под мой кров в качестве гостя! Ты понимаешь это, не правда ли? — Это зависит, – ответила она, откинув назад голову, с толикой духа противоречия, что иногда делает привлекательных юных дам очень пикантными, – это зависит всегда от подробностей, Марсель! Во-первых, слово «тайна» само по себе чудесно провоцирующее… — В чем же здесь провокация? – перебил он ее. – Если у тебя, к примеру, вставные зубы или накладные волосы и никто этого не замечает, то это твоя тайна, и для меня тут нет абсолютно ничего провоцирующего… — Во вставных зубах и волосах нет ничего порочащего честь, ничего мрачного или опасного для общества, – настаивала Зигрид, не отрывая от Хохвальда пристального взгляда. — И кто же тебе сказал, что тайна Спини заслуживает одного из этих определений? – спросил он холодновато. — Что ж, ты сам, всей этой таинственностью, – дерзко бросила она в ответ. — Вот как? – произнес князь очень мирно. – Ну, тогда ты либо услышала больше, чем я сказал, либо я очень неаккуратно выразился. Хотя в делах, которые требуют, возможно, особой щепетильности, обычно я подобных ошибок не допускаю, но впредь буду осторожнее… — Да, да! – воскликнула Зигрид, звонко расхохотавшись. – Как там поет Базилио в «Севильском цирюльнике»? «Клевета вначале сладко ветерочком чуть-чуть порхает…»[155] — Не слишком подходящая цитата, Зигрид, – перебил ее князь, который начал терять терпение. – Я вовсе не возводил на Спини поклепа – до сей поры я без малейшей зависти предоставлял это сплетницам. Кроме того, у меня нет ни малейшего интереса вредить ему! — И все же ты делаешь это, скрывая, в чем тут дело, – не унималась Зигрид. — В чьих глазах я ему повредил? В твоих? – спросил он резко. – Или в глазах моей сестры? Я вправе обратить внимание последней, что кавалер твой горячий поклонник, а вовсе не моей племянницы, так что честное заявление, что я предпочел бы другого свояка, едва ли можно счесть совершенно досужим! — Ах, – молвила Зигрид, становясь серьезной, – теперь наша беседа переходит в совсем другую фазу. Предполагается также, что я хочу отдать свою руку Спини… — В этом случае я, в силу своего положения, как твой опекун, отклонил бы предложенную тебе честь, – закончил за нее Хохвальд. – Но в следующем году ты станешь совершеннолетней и будешь сама себе хозяйка. — Да, ожидание оказалось бы недолгим, – заметила Зигрид с иронией, но совершенно спокойно. – И ты не считаешь, что мне надо бы знать, отчего это синьор Спини не подходит тебе как свояк, или, точнее выражаясь, почему он не годится мне в качестве супруга? Хохвальд помолчал, затем поинтересовался: — Ты спрашиваешь pro domo[156] или просто так? — Chi lo sa[157], – ответ был дан с улыбкой. — Вот как! Если ты этим хочешь сказать, что на самом деле кавалер по твоему наущению был призван сюда для вашего обручения, а бедная Саша послужила лишь предлогом, то лучше напиши ему утром, что воздух здесь очень нездоров. Почту забирают в десять часов. |