Книга Восхождение Плотника. Том 1, страница 106 – Антон Панарин

За десять шагов бревно потеряло половину своего веса. Я видел как из него уходит вода. Влага испарялась прямо в воздух, поднимаясь вверх белёсым маревом. Ствол за считанные секунды стал сухим, звонким, готовым к обработке.

Камерная сушка за полминуты. Без камеры. Без топлива. Одной рукой. Я бросился за ведьмой, спотыкаясь о корни и затараторил:

— Как вы… Как вы это делаете?

Она даже не обернулась. Бросила бревно на траву. Оно упало с лёгким сухим стуком. Не глухим, влажным, а именно сухим. Как хорошо просушенная доска.

— Ты тоже так сможешь, — сказала ведьма отряхивая руку. — Однажды. Если выживешь.

Она улыбнулась и пошла за вторым бревном. Я же стоял и смотрел на ствол. Провёл ладонью по древесине. Тёплая, гладкая, без единого признака сырости. Если бы мне показали эту сосну на лесопилке, я бы сказал что она сохла минимум год.

Профессиональное любопытство взяло верх. Я достал нож и срезал тонкую стружку. Поднёс к носу. Сухая. Хрупкая. Запах свежей смолы, но без той водянистой нотки, которую даёт сырая древесина. Влажность на глаз процентов десять-двенадцать. Идеально для мебели.

Ведьма тем временем притащила второе бревно. Тем же манером, одной рукой. И снова дерево высохло прямо на ходу. Кора осыпалась, влага испарилась. Два сухих бревна лежали рядом с избой, а ведьма пошла за остальными.

Когда она несла третье бревно я заметил кое-что интересное. Пока ведьма тащила ствол, от дерева к её руке тянулась сероватая дымка. Полупрозрачная, едва заметная, она струилась из древесины в ладонь и впитывалась в кожу.

— Жива. Она поглощает живу из дерева. — Прошептал я.

Я видел нечто похожее у охотника в деревне, когда он одной рукой тащил телегу загруженную кабанами. А ещё я сам мог поглощать энергию из древесины, но по чайной ложке в сутки.

Ведьма же пила живу рекой. Мощным, непрерывным потоком. За полминуты она высосала из шестиметрового бревна всё. Всю влагу, всю жизненную силу. Оставила сухой скелет. Красивый и пригодный для работы.

— Всё, — сказала она бросив последнее бревно у моих ног. — Теперь у тебя полно сухой древесины. Работай.

Я посмотрел ей вслед и окликнул:

— А как вас зовут?

— Пелагея. Но можешь звать и ведьмой. Мне без разницы. — Бросила она через плечо не оборачиваясь и скрылась в избе.

Я посмотрел на брёвна. Потом на свои руки. Она сказала «ты тоже так сможешь». Если я научусь управлять живой так же…

Ладно. Не время думать о великом. Сейчас нужно расщеплять брёвна на доски, ремонтировать всё на что глаз упадёт и если я выживу, тогда уже и прилипну к ведьме с расспросами.

Я подошёл к первому стволу и принялся орудовать топором. Сухая сосна раскалывалась легче сырой. Но без клиньев и колуна работа всё равно шла медленно.

Я бил топором вдоль волокон, стараясь попадать по радиальным линиям. Принцип расщепления я знал назубок. Не пилить, а колоть. Следовать за волокнами, а не поперёк. Тогда доска получится прочной.

Первый удар расколол торец. Трещина побежала вдоль ствола. Я вогнал топор глубже, поворачивая как рычаг. Бревно затрещало и раскололось пополам. Две половины разошлись, обнажив розоватую сердцевину.

Каждую половину я расколол ещё раз. Потом ещё. Доски выходили корявыми. Неровные по толщине, с рваными краями. Как если бы доску грызли бобры. Но я был рад и такому. Это был лучший материал, который я мог получить в подобных условиях.