Книга Закон треснувшего корешка, страница 53 – Анастасия Шелест

Тревожное жжение разрастается за грудиной, и я щурюсь в бесплодной попытке разглядеть что-нибудь. Что бы там ни происходило, я не хочу в этом участвовать.

Острое желание развернуться и пойти в противоположную от шума сторону впивается в подкорку, но я делаю ровно наоборот. Пробираясь сквозь толпу людей, я нервно сжимаю и разжимаю пальцы, пока наконец не замечаю Марка.

У меня нет ни времени, ни возможности удивляться или возмущаться. Меня затягивает в самую гущу беспорядка.

В руках Марка мелькает что-то увесистое и круглое. Он не бежит, просто торопливо приближается ко мне. Никто за ним не гонится. Кто-то из гостей отходит в сторону, молча пропуская его, а вот другие неуверенно тянут к нему руки, то ли пытаясь задержать, то ли просто прикоснуться.

Марк замечает меня. Он улыбается, поднимая руку с глобусом, и поигрывает бровями. От его выражения лица во рту пересыхает. Сияющий мрачным восторгом взгляд не предвещает ничего хорошего.

Нервный громкий вскрик перекрывает оркестр и вытесняет из зала все остальные звуки:

— Жулик! Ловите вора! Полцарства за вора!

Я холодею. Сердце пропускает удар, предательски замирая. Марк оборачивается, но не теряет удовольствия от происходящего и стремительно бросается в мою сторону. Мне требуется непозволительно много времени, чтобы узнать его преследователей.

Огромный черный кот с позолоченными усами в белом фрачном галстуке на шее несется на задних лапах, вопя, а вместе с ним – высокий, ростом не меньше двух метров, мужчина с треснувшим моноклем и закрученными напомаженными усами.

Твою мать. Вот и подтверждение всем догадкам. Лучше и не найти.

— Стой, мерзавец! Тебе же хуже будет! – патетично взвывает высокий мужчина, и на его подвижном лице отражается радостный азарт.

Марка словно совершенно не волнуют его преследователи. Он подмигивает мне, и в этот момент толпа расступается, открывая новую фигуру. Маленький широкоплечий мужчина с огненно-рыжими волосами и торчащим изо рта клыком поднимает руку, распрямляя локоть. Что-то блестит в его пальцах, и по залу разносится звук выстрела.

Плохо дело. Очень плохо.

Я пригибаюсь, закрывая голову руками. Марк оборачивается, но лишь на мгновение, чтобы оценить обстановку. Испуга на его лице нет, а вот уголки губ растягиваются еще шире.

— Лови, птичка. Я отвлеку их. Встретимся на той стороне. – Он вскидывает руки и швыряет мне шар, тут же разворачиваясь и меняя направление. Стена над головой Марка взрывается желтоватой крошкой, щедро осыпая его каменной пылью.

Нужно просто отойти. Сделать вид, что я тут ни при чем. Не ввязываться в это.

Я ловлю шар, проклиная потянувшиеся к нему руки. Марк скрывается в обезумевшей переполошенной толпе, пока я верчу хрустальный глобус.

Шум, крики и беспорядки захватывают бальный зал. Все галдят, толкаются и пытаются принести пользу хозяину вечера. Над гамом обезумевшей толпы возвышаются два голоса, призывающие поймать вора и обещающие щедрую награду от мессира.

Волна ужаса обдает холодом. Я прижимаю к груди глобус, пытаясь то ли спрятать его, то ли сохранить целым в беснующейся толпе. Мысли судорожно мечутся в голове, ища выход, пока по залу не прокатывается жуткий властный рокот:

— Немедленно прекратить цирк! Верните глобус. Ищите девчонку.

Пару минут назад мне было жарко, а сейчас мелкие волоски на руках приподнимаются, и ледяная капля пота стекает по виску. Кто в своем уме захочет привлекать внимание Сатаны?