Книга Сломанный мир, страница 89 – Анна Мори

Гэрэл неосознанно коснулся цепи рукой.

Когда хочешь найти себе оправдание, оно найдется.

— Уходите, – тихо сказал Юкинари, развернулся и, лязгая цепью, отошел к стене.

— Вены режут вдоль. Для надежности лучше перерезать их не только на руках, но и на ногах, – на всякий случай предупредил Гэрэл и вышел, не забыв забрать погасший фонарь.

Тело Юкинари утром нашел охранник, который приносил ему еду. Тут же позвали императора и Гэрэла. Юкинари вскрыл себе вены. Он сделал это так же старательно, как привык делать все остальное – разрезы тянулись от запястья чуть ли не до локтей, а внизу кровь пропитала одежду до самых коленей; лицо Юкинари было спокойным и безмятежным.

Император пришел в ярость.

— Как это могло случиться? Откуда он взял нож?! Ведь его обыскивали при мне!

— Вероятно, зашил нож в подкладку одежды, – предположил Гэрэл безмятежно.

Император долго рассматривал безжизненное тело Юкинари, кипя от бессильной злобы. Гэрэла он, конечно же, не заподозрил. Кого угодно, только не его.

Лицо Гэрэла было бесстрастным, но про себя он усмехался. «Я рад за тебя, мой бедный друг-враг, – подумал он. – Пускай твоя мечта не сбудется, зато ты свободен и, быть может, сейчас веселишься на небесах в обществе тех самых богов, в которых верил».

— Тело надо отправить рюкокусцам, – предложил он. – Пусть похоронят как надо.

Но лицо императора Чхонджу внезапно исказила злая усмешка, и Гэрэл с горечью понял, что император изобрел некий способ отомстить Юкинари даже после его смерти.

— Отправим. Но не сразу. Есть у меня одна идея, – тихо сказал император. В застенке не было никого, кроме них двоих (даже злополучный тюремщик предпочел сбежать подальше, чтобы не попадаться на глаза разъяренному императору), но Токхын все равно говорил в самое ухо Гэрэла, словно боялся, что его кто-нибудь подслушает.

Идея Токхына заключалась в том, чтобы подвесить тело на столбе на главной площади города, чтобы все любопытствующие могли взглянуть на него. Идея насчет столба вообще-то была неглупой. Если бы речь шла не о Юкинари, Гэрэл и сам поступил бы с мертвым врагом примерно так же: чем меньше сомнений останется у людей в его смерти, тем полезнее.

Император лично вышел на балкон дворца и поведал собравшейся на площади перед балконом публике, что Юкинари погиб в поединке с прославленным генералом Гэрэлом. Довольно мерзкая ложь: если бы Гэрэл действительно одолел Юкинари в честном поединке, он, может быть, не так терзался бы чувством вины. Впрочем, императору эта придумка тоже была не по вкусу. Когда он произносил это, лицо у него было такое, словно он грыз кислый-прекислый лимон. Тем не менее «поединок с прославленным генералом Гэрэлом» был его собственным изобретением – Токхын, несмотря на болезненное самолюбие, был не совсем глуп и понимал, что, если припишет победу себе, на настолько грубое вранье уж точно никто не купится.

Сказать, что публика была потрясена, – значит ничего не сказать. Поглядеть на поверженного вражеского императора собрался весь город.

С момента смерти прошло всего несколько часов, но Юкинари уже стал не похож на себя: кожа на ярком свету казалась совсем серой, кроме полос подсохшей темной крови на запястьях и ладонях. Тело, подвешенное на столбе, чуть раскачивалось на весу.