Книга Сломанный мир, страница 87 – Анна Мори

— Я знаю. Вряд ли вы мне поверите, но не я это придумал.

— Я верю, – неожиданно сказал Юкинари. – Я ведь успел вас узнать и к тому же следил за вами с самого начала, читал все отчеты о выигранных вами битвах. Я восхищался вами, потому что вы никогда не были по-настоящему жестоки – не более, чем требовала необходимость…

Ну вот, опять этот спокойный и будто бы знающий о тебе все взгляд. «Ну с чего ты возомнил, будто знаешь меня лучше, чем я сам? Мы пару раз сыграли в „Туман и облака“, и только», – с досадой подумал Гэрэл.

— Должно быть, моей смерти хочет ваш император – но зачем это ему? – продолжал он думать вслух.

Что ответить? В армии Гэрэл всякого навидался, но обычно действительно старался не допустить чрезмерной жестокости: любые мерзости, считал он, можно оправдать, если есть ответ на вопрос «зачем?», но тупую звериную ненависть ради ненависти понять не мог. До недавних пор он наивно верил, что у Токхына есть голова на плечах и он не даст этой ненависти себя ослепить.

Нелегко объяснить человеку, который, похоже, вовсе не умеет ненавидеть, что можно желать смерти кому-то просто потому, что он непохож на тебя. Желать смерти за то, что этот кто-то благороднее, храбрее, умнее, моложе и красивее, словом – во всем достойнее. За то, что даже его собственные подданные восхищаются им, а Токхына лишь боятся и терпят. За то, что в нем есть подлинное величие Сына Неба, а Токхын – воплощенная насмешка над этим титулом.

— Думаю, он ненавидит вас просто за то, что вы слишком идеальны, и за то, что он – не вы.

Губы Юкинари дрогнули в слабом подобии улыбки.

— Надо же. Я так старался научиться всем нравиться – но, оказывается, это не всегда полезно…

— Вы еще и шутите? – вспылил Гэрэл. – Вы что, не понимаете? Он будет делать с вами ужасные вещи. Вы когда-нибудь видели казнь «тысячи надрезов»?

Казнь «тысячи надрезов» состояла в поочередном отрезании или отрубании различных частей тела. Продолжительность зависела от тяжести преступления, и обычным преступникам милосердно позволяли умереть уже после восьми или десяти надрезов – чаще всего смерть наступала от кровопотери после того, как жертве отпиливали руки по локоть. Однажды Гэрэлу пришлось провести полный вариант «тысячи надрезов», когда нужно было казнить одного из ханов южных племен с особой торжественностью; тот умирал очень, очень долго, и то, что осталось под конец, было мало похоже на человека.

Не то чтобы он об этом сожалел: раз уж прозвали Гэрэлом Жестоким – надо соответствовать. Все, кто видел эту казнь, запомнили ее надолго и несколько месяцев после были очень спокойными и мирными…

Юкинари прикрыл лицо ладонью – неожиданно усталый жест на контрасте с прежними попытками бодриться.

— У меня хорошее воображение. В моей стране тоже есть довольно изощренные казни. Но вы ведь не злорадствовать пришли? Зачем тогда?

И правда, зачем он пришел?

Ему хотелось в последний раз увидеть Юкинари и сказать…

Сказать – что? «Прости»?

Прости, что оказался трусом, прости, что слишком стыжусь прошлого, происхождения, себя самого, чтобы разделить с тобой мечту. Если бы я не был таким, служил бы тебе, не желая ничего большего. Я не могу заставить себя поверить в чудеса и драконов – ну и демон с ними. Я умер бы за тебя, потому что это была бы правильная смерть. А вместо этого предал тебя.