Книга Зверь без сердца, страница 79 – Наталья Буланова

Алиса смотрит на меня с опаской, но с долей упрямства и обиды:

— Зачем ты их прогнал? Они голодны. Я приготовила на всех.

Я иду к столу, рывком отодвигаю для себя стул и сажусь.

— Покорми меня, – говорю с вызовом.

Ощущение, что я еще не успеваю обработать в голове желания, проанализировать действия, а уже все сказал. Уже все сделал.

Я не я.

Ощущение, что я теряю контроль, накрыло бы, если бы я бы собой. Но сейчас я явно не в себе.

Щипаю себя за бедро, отчетливо чувствую легкую боль. Надо же – мозг еще слушается и чувствует.

Но что за черт?

Я всегда себя контролировал. По-другому самому сильному ментально зверю и нельзя.

С самого рождения мне говорили о том, что я всегда должен подумать, взвесить, проанализировать, а уже потом действовать. Что я всегда должен помнить об ответственности за свои действия и о том, как силен и какой вред могу нанести окружающим.

После случая с Линой я хорошо усвоил этот урок.

И что теперь? Я словно стал инстинктами на двух ногах. Пускаю слюни, жду, пока накормит.

А она не торопится меня кормить. Держит тарелку в руках и смотрит с замешательством.

Я рывком хватаю ее за руку и притягиваю к себе на колени. Смотрю на еду на тарелке, потом на вилку, потом на нее. И снова – тарелка-вилка-она…

Я не знаю, что больше хочу съесть – то ароматное блюдо или ее.

Алиса застывает на моих коленях с широко открытыми глазами. Дергается, но я держу крепко.

Она просто одуряюще приятно пахнет. Я зарываюсь носом в ее шею, и она дергается, но я не отпускаю.

— Я голоден. – Мой голос звучит хрипло.

Неприятно, что она отстраняется. Хочется притянуть ближе, но ее дискомфорт мне неприятен. Я чуть ослабляю напор.

— Я голоден, – повторяю я.

— Так ешь. – Алиса хочет поставить тарелку на стол, но я не даю – перехватываю руки.

— Покорми меня.

Алиса медленно моргает. Сомнение отпечатывается на ее лице. Ее взгляд мечется.

— Я съем либо еду, либо тебя. Я очень голоден, – предупреждаю я.

Вилка в руках Алисы отделяет кусочек блюда, и я сглатываю слюну. Ловлю ртом этот кусок еще на подлете.

— Еще!

Вилка дергается в ее руках, но она снова отделяет кусочек. И я снова проглатываю его с ощущением, что съел крошку.

— Кончилось, – тихо шепчут вишневые губы Алисы.

Не могу отвести от них взгляд.

Что кончилось? Как кончилось?

— Еще, – требую я.

Алиса дергается, я не даю встать.

— Как я положу еще, если ты меня держишь?

Я с трудом расслабляю руки, но стоит ей встать и отойти, как я иду за ней следом.

На пороге кухни она резко оборачивается и строго заявляет:

— Сюда только чистым и в чистой одежде.

Грудь вибрирует от рычания, но не злого, а какого-то… заигрывающего, что ли. Я словно уговариваю ее на каком-то совершенно новом уровне общения.

И то, как она вдруг смущается, взрывает голову удовольствием.

Я сбрендил. Сошел с ума. И самое хреновое – мне это нравится.

Алиса

Он смотрит на меня. Не Саша – глава клана, властный и холодный. Даже не тот разъяренный зверь из душа. Передо мной чистейший инстинкт, облаченный в человеческую кожу.

Его взгляд, темный и бездонный, скользит по моему лицу, задерживаясь на губах. В нем нет ни капли привычного мне анализа – только голод, всепоглощающий и простой.

И этот взгляд парализует. Он не человеческий – звериный.

— Покорми меня. – Голос Саши даже звучит по-другому, ниже.