Книга Негодяйские дни, страница 17 – Мария Ермакова

— Езжай, - позволил он. - Но возвращайся к полуночи!

С коротким гортанным вскриком она пустила своего коня в галоп и скоро скрылась за очередным поворотом дороги. Младший проводил её глазами, коротко вздохнул. Смешался, поймав спокойный взгляд Коршуна, поспешил отъехать к брату.

Пока подъезжали к Изириму, не торопя коней, давая дорогу большим торговым обозам, попуская взмыленных курьерских тайгадримов с всадниками в зеленых камзолах клана посланцев, Такайра прикидывал, как и когда сообщит спутникам о своём решении. Деньги, которые он собирался поделить и раздать, как делал всегда после очередного вояжа по просторам шагганата, были хороши, но не достаточны, чтобы начать новую жизнь. Впрочем, насчет Хатов он не сомневался - братья будут и дальше бродяжничать, и разбойничать. Садаку вполне хватит полученного, чтобы купить себе хижину в холмах близь городских стен и заняться, наконец, выращиванием разных травинок и цветочков, которые он обожал. Сомневался Такайра насчет Вока - старый вор и бродяга вроде и готов был к оседлой жизни, но загорался в его, все еще зорких глазах тайный бесовской огонёк. Вряд ли старина Вок решит остаться в Изириме! Быть может, пустится путешествовать по прихотливым дорогам вдоль Таласского побережья, походя срезая наиболее привлекательные кошельки. Малыш скорее всего отправится с братьями. Дарина...

Сейчас она ехала позади Малыша. Светло-русая шевелюра, больше похожая на копну, была перехвачена оранжевой полосой его подарка. Такайра мрачно уставился в широкую спину и подумал, что эту долю можно и не отсчитывать. Память услужливо подсунула тот закатный час, когда он в сопровождении братьев проезжал крупное селение, названия которого не помнил. Чужаков здесь встречали неприветливо. Мужчины выходили к воротам и многозначительно поигрывали оружием, провожая пришельцев мрачными взглядами. Но для женщин и детишек чужаки были редким запоминающимся событием, и они тоже стояли рядом, выстроившись вдоль бесконечных заборов, словно солдаты на плацу. Перед въездом в деревню, миновать которую не позволяла раскинувшаяся кругом болотистая местность, Такайра строго настрого приказал братьям не задирать местное население. Его приказы они выполняли беспрекословно, особенно, если говорил он буднично и неспешно - в общем, так, что от одного тембра голоса кровь застывала в жилах. Впрочем, страх братьям был не ведом. В душе они оставались молодыми псами, готовыми разорвать всякого, кто встанет на пути. Вот только снявшую цепь руку Хаты никогда не кусали.

У околицы крайнего дома, на пороге которого дрожал яркий отсвет огня, стоял здоровенный мужик. Судя по молоту, который держал в руках - кузнец. Из-за его плеча выглядывала невысокая полнотелая женщина. Из-под зеленого, украшенного орнаментом, платка замужней жены выбивались на румяное лицо светлые, с золотинкой, кудряшки. Глаза цвета столь любимого в Крире сладкого густого напитка из заморских зерен кани были широко раскрыты. Она смотрела на проезжающих мимо всадников - тёмных, непонятных, внушающих безотчетный страх своими исполненными силы, вкрадчивыми движениями - как дети смотрят на тени, ночью шевелящиеся на полу под окном. Такайра скользнул по ней равнодушным взглядом, походя отметив высокую грудь, полускрытую простой сорочкой из небеленого льна, пышущую здоровьем фигуру сильной крестьянской самки.