Книга Негодяйские дни, страница 14 – Мария Ермакова

Какое-то время он еще держал ее в объятиях, так крепко, как мог. Другая бы задохнулась от силы его рук, но Мара не шевелилась и, кажется, даже не дышала. Лишь билась синяя жилка на ее шее - мелко сотрясая кожу и указывая на то, что женщина еще жива.

Малыш все-таки проснулся. Коршун обнаженной спиной ощутил его взгляд, полный ненависти и желания. Мара ничего не видела - ее лицо все еще было запрокинуто, глаза закрыты. Другую Такайра столкнул бы с себя, оделся и вышел. Ему никогда не было дела то того, что происходило после с обнаженными, беззащитными, не пришедшими в себя от любовной истомы телами женщин, которых он получал или насиловал. Когда Дарина примкнула к нему и братьям - они пользовались ею после того, как она дарила ласки Такайре, и она терпела, пряча за кажущимся равнодушием боль и отчаяние. А потом... потом не смогла жить по-другому.

Такайра провел большим пальцем по диагональным, розоватым шрамам на шее, под волосами - скрывая их, Мара никогда не забирала волосы в хвост. Он с самого начала знакомства ломал голову над происхождением этих отметин, но если она не желала говорить о себе и своем прошлом (а она, обычно, не желала) - из нее не удавалось вытянуть слов, ни побоями, ни лаской. Складывалось ощущение, что некто - педантичный, но безумный, ножом с иззубренной кромкой аккуратно размечал кожу, для того, чтобы позже нарезать шею Мары ломтями.

Повеяло сквозняком - Малыш выскочил на улицу.

Такайра усмехнулся, пробуя на вкус соски Мары, потом опрокинул женщину на смятые шкуры, лег сверху и тихо сказал:

— Рано или поздно ты найдешь всех, кого искала. Я не знаю, за что ты мстишь им, но месть жива - пока живут те, для кого она предназначена. А после ты почувствуешь опустошение, и жизнь покажется холодной и бесцельной.

Не открывая глаз, она замотала головой. Уголки кажущихся воспаленными губ приподнялись.

— Думаешь, я не знаю, о чем говорю? - спокойно спросил Такайра, но не выдержал - захватил ее губы своими, сминая и давя, словно сладкие ягоды.

Она отвечала едва заметными движениями и улыбалась странной, отстраненной улыбкой. И глядя на нее, Такайра со звериной интуицией понял, о чем она думает - Мара вспоминала тех четверых, в чьей крови купалась, улыбаясь так же, как сейчас.

— Куда ты отправишься, когда твоя дорога будет окончена? - требовательно спросил он и ощутимо тряхнул ее за плечи.

Бирюзовые глаза открылись и, как всегда, он поразился - радужки были прозрачными, неоднородными, словно мрамор, меняли цвет, как камень аквамарин - но лишь в границах спектра от синего до зеленого.

— Что ты пытаешься мне сказать, Айра? - спросила она.

Подобное обращение к себе он терпел лишь от двух женщин за всю жизнь. И обе находились рядом с ним. А одна - сейчас - даже под ним.

— Когда ты положишь всех из своего списка, вернись и стань моей кайри. Я дал тебе многое, но смогу дать больше - положение, деньги, защиту. Кто-то из тех, кого ты собралась убить, или их родственников, может решиться на ответную месть.

— Кайри... - произнесла она, словно пробуя слово на вкус. - Кайри...

В землях Таласского залива устные договоренности, так называемые фиры, до сих пор не просто имели место, но использовались наравне с юридически оформленными документами. А в некоторых случаях, право фиры стояло даже выше обычного права. Как правило, это касалось старых, шедших еще с темных времен, обстоятельств, суть которых не менялась со временем. Например, фира кайри давала возможность любому свободному человеку, независимо от пола, по добровольному согласию стать тенью того, кто готов был потратить время на его обучение. Ученик признавал право Учителя делать с собой, что угодно, кроме убийства и продажи в рабство, а взамен получал в безраздельное пользование его имущество, знания и опыт. После смерти дарящего его дело переходило в руки кайри. Причем фира не подразумевала последующего заключения брака, и многие кайри, юридически оставаясь свободными, могли в любой момент прекратить сделку. Однако пары, обычно образовавшиеся таким образом и состоящие в близких отношениях, жили долго и счастливо, ибо давали друг другу то, в чем по-настоящему нуждались. Подобные сделки были особенно распространены у магов и высших государственных чиновников, могущих предложить заинтересованной половине не только немалые средства к существованию, но и бесценные знания, простолюдинам зачастую недоступные в силу положения и отсутствия необходимых материальных благ. Случалось и так, что какой-нибудь господин содержал в одном замке жену благородных кровей, к которой относился не иначе как к кобыле с хорошим экстерьером и крыл в положенные сроки с целью заиметь родовитое потомство, а жил - в другом, со своей кайри, детей которой включал в завещание наравне с официальными.