Книга Моя свободная пара, страница 87 – Наталья Буланова

— Сеня нашел бабулю! – закричала я.

И все замерли. Отец тут же оказался рядом.

А потом я увидела, как в комнатке, где находились мама и Бура, в стене сначала появилась маленькая дырка, а потом она стала разрастаться все больше и больше с помощью укусов рыжего медолиса, который мог прогрызть все, что угодно.

— Я думал, он бросил эту привычку грызть, когда нервничает. Аленка уже как год столы не меняла – целы, – сказал Захар.

— Он просто жил отдельно, – прошептала я. – Здесь, в этой норе.

— Не дай лисий бог Сеня забросит это благое дело. Я буду его личным спонсоров столов, – Папа был напряжен до предела, и при этом еще умудрился пошутить.

Или он абсолютно искренен? Не знаю. Но я сама была готова кормить медолиса домашней едой в любое время суток, когда ему заблагорассудиться, и больше никогда не попрошу его резать лук.

Медолис прогрыз стену, вышел к маме и Буре, а потом принялся за толстенную заглушку хода, выходящего на кухню. С ней он разделался за минуту, и то, повозился, чтобы загнуть края и никто не поранился.

— Ну что, елы-палы, – раздался голос Аленки. – Не зря столько мебели попортил – готовился к этому дню!

В это время из лаза вылезла мама, и мы вместе с папой бросились ее обнимать. Следом показался Бура, и отец заграбастал его рукой к нам, вжал в нашу кучу-малу, а потом спросил поверх наших голов у вылезшего следом медолиса:

— Что с бабулей?

Арсений тут же обратился в человека, прикрылся разделочной доской, что висела на крючке и сказал:

— Я ее вырубил, ядрен батон. Ждет только вас. Правда, я не уверен, что она пролезет в тот лаз.

— Сеня, не то место прикрываешь! Не пупок, а ниже, елы-палы! – цикнула на сына мать.

— Я Арсений, ма! Сколько можно просить, ядрен батон! – Медолис все же дощечку опустил ниже, куда надо.

Бура сильно сжал нас:

— Я посмотрю.

И разжал руки, пошел к лазу.

— Подожди меня, – сказал папа, и отправился следом.

Мы с мамой переглянулись. Я заметила слезинку в углу ее глаза. Это все, что она себе позволила. Обняла ее, прижалась как могла:

— Чуть тебя не потеряла.

— Вот еще. Меня бывший муж не убил, коллекторы не убили, враги не достали, и бабуле меня не достать.

— Мам, ты прям как колобок, – заметила я.

Все рассмеялись. Иногда лучшее, что мы можем сделать, чтобы стало легче – пошутить.

Я мягко отсранилась от мамы:

— Я хочу пойти посмотреть, что там.

Мама замерла на секунду, а потом кивнула.

— Пытаюсь понять, что испытываю. И понял – ничего, – пояснил он тихо.Старушка, и правда, оказалась без сознания. Чернобурый долго смотрел на ее лицо. Я встала рядом, не зная, как его поддержать.

И даже когда молчащую старушку, что пришла в себя, грузили в специальную машину, чтобы перевезти ее в изолятор до решения глав кланов, лис сказал, что не ощутил ничего. Заметил удивленно, будто думал, что его это точно заденет.

Никс подошел к нему и спросил:

— Ты бы предпочел для нее психушку или пожизненное заключение?

— Лично мне все равно. Но, если подумать, в тюрьме, с ее способностью зарабатывать деньги, она быстро сколотит еще одну банду и будет жить припеваючи. Поэтому вариант с таблетками в психушке, в вечном измененном состоянии сознания – самое то.

— Дашь показания на суде?

— Дам. Я хочу услышать приговор, чтобы больше не стыдиться прошлого. Я хочу увидеть, что зло будет наказано, и не только мной.