Книга Счастье придёт весной. Песнь белого Волка, страница 54 – Александра Каплунова

Древние потоки лавы, похоже, когда-то прошли здесь, облепив валуны разных размеров, застыв в змеевидные силуэты, растянувшиеся по всей долине. Но самое удивительное открывалось только вблизи.

По поверхности этих застывших лавовых рек текли сотни крошечных горных ручейков. Они были настолько мелкими, что воды почти не было видно — лишь тончайшая прозрачная пленка, создающая иллюзию движения. Солнечный свет, преломляясь в этой воде, заставлял темные камни будто бы шевелиться, переливаться, словно огромные змеи медленно ползли по долине.

— Они будто живые, — выдохнула я.

— Местные называют их еще Змеиными реками, — тихо добавил Арвид и поднял руку, указывая мне на них. — Видишь, как камни похожи на чешую?

Он был прав. Темная поверхность застывшей магмы растрескалась на тысячи многоугольных пластин, действительно напоминающих змеиную чешую. Когда мельчайшие струйки воды скользили по этим “чешуйкам”, те вспыхивали разноцветными искрами.

— Что это блестит? — я указала на сверкающие точки.

— Драгоценные камни, — Эйрик тоже подошел к нам и произнес это с таким благоговением, словно говорил о чуде. — Когда жар вырывался из недр земли, он выносил с собой камни из самого сердца гор. Алмазы, рубины, сапфиры... Они вплавились в поверхность и теперь сверкают здесь.

— Но почему их никто не собирает? — это было просто поразительно. Наверное, в моем родном мире, едва только кто-то найдет такое место, его тут же разграбят. Заберут все ценное, не оставив камня на камне. А здесь… Люди знали о них.

Но реки продолжали блистать.

— Они не для людей, — серьезно ответил Арвид. — Попытаться взять хоть один — значит навлечь на себя проклятие. Каменные реки охраняют свои сокровища. В их самоцветах нет счастья.

Я заметила, что многие из воинов, достигнув края утеса, делали странный жест рукой — словно приветствовали кого-то невидимого.

— Это знак уважения, — пояснил Эйрик, заметив мой взгляд. — Мы благодарим духов земли за то, что позволяют пройти по их владениям.

К нам подошел Олав, его лицо было непривычно серьезным.

— У проклятия есть зубы и чешуя, — невесело фыркнул он, щурясь на долину. — И не только духи. В долине полно ледяных змей.

— Ледяные змеи? — переспросила я.

Олав кивнул, опираясь на копье:

— Они живут в расщелинах между камнями. Бледные, почти прозрачные — их не видно, пока они не зашевелятся. А яд их... — он покачал головой. — Люди называют их ледяными не только за цвет. Их яд заморозит твою кровь за время, которое требуется, чтобы произнести имя предка.

— Поэтому их назвали змеиными? — я посмотрела вниз с новым чувством тревоги. Что-то первое восхищение у меня отошло. Спускаться в долину полную змей было то еще удовольствие.

И вообще разве змеи зимой не должны спать?

— Нет, — ответил тем временем Арвид. — Реки были здесь задолго до змей. Но они пришли сюда и сделали это место своим домом. Может быть, их привлекло тепло камней. Или блеск самоцветов.

— Или они сами — порождения камня, — тихо добавил Эйрик.

Олав нахмурился:

— Не говори ерунды, малец. Это просто жуткие твари. В них нет ничего, кроме ярости самой природы. Мой отец был в отряде, который пытался собрать камни, — сказал он, понизив голос. — Десять воинов вошли в долину. Вернулись трое. И все трое умерли до наступления ночи — с почерневшими руками и ногами, с глазами, затянутыми белесой пленкой.