Книга Счастье придёт весной. Песнь белого Волка, страница 136 – Александра Каплунова

И в этот раз я не медлила.

Я скинула все, и Астрид держала меня за руку, когда я заходила в первую чашу, в горячую воду, ту, что была точно парное молоко и вилась паром.

На сей раз руки Астрид стали для меня руками матери. Надежными, на которые я могла опереться.

Шидо встала надо мной с глиняной миской, мешая что-то узловатыми пальцами, и завела свой скрипучий распев.

— Хаг-мо-ра, — тянула она. Песня металла в воде. Я помнила это. — Кровь — память тела.

Она бросила темную массу в воду, и та вспузырилась, запахло смолой и железом. Знакомо. Все было знакомо до дрожи… Но все было совсем другим.

Тогда меня вычищали, чтобы залить новое. Чтобы я забыла, кем была.

Теперь — наоборот.

— Подними руки, — сказала Шидо.

Я подняла. И она поднесла к моему запястью гнутый кинжал. Но прежде чем рассечь мне кожу, она рассекла свою. И Астрид, скинув с плеч синюю накидку, тоже полоснула себя по ладони.

Три струйки крови сошлись над бирюзовой водой.

— Кровь рода, — произнесла Астрид нараспев, и голос ее был тверд. — Кровь Северного Волка.

— Сила ведающей, — отозвалась Шидо. — Все, что я собирала восемь десятков лет. Все, что собирали до меня. Бери, девочка. Я свое отжила.

— Что? — я вскинулась, расплескивая воду. — Нет, я не…

— Тихо. — Старуха прижала окровавленную ладонь к моему лбу, к той самой точке у корней волос, что когда-то назвала знаком. — Сила не делится надвое. Ее или передают, или уносят в могилу. Не думаешь же ты, что я выберу второе.

И прежде чем я успела возразить, она вдавила вторую ладонь мне в грудь, прямо над сердцем.

И влила в меня все.

Боль была такой, какой я не знала никогда прежде. Больнее, чем зашитая наживо нога. Больнее, чем тот удар на броде, что вышиб из меня дух. Меня будто вывернули наизнанку, раскрыли, как раковину, и втиснули внутрь нечто огромное, неподъемное, древнее, как сами эти горы. Я кричала. Кажется, я кричала. Барабаны грохотали в моей голове уже не глухо — в полную мощь, и к ним прибавились голоса. Тысячи голосов. Все, кто носил эту силу до меня, до Шидо, до самых первых, что стояли у этих чаш, когда мир был молод.

Мне сунули в руку тот камень, что Шидо дала мне на совете. И он раскалился добела. Я видела это оставшимся краем своего сознания. Раскалился, чтобы оставить на мне свою метку — волчий след.

И в тот момент, когда стало казаться, что я больше не выдержу… Что сила вот-вот разорвет меня изнутри, сотрет мое собственное я, уничтожит, унесет его за границы жизни, все… оборвалось.

Я выдохнула в оглушительную тишину. Барабаны больше не рвали меня на части. Они забились ровно, в лад с моим сердцем. И сила не выворачивала меня больше, как там, на стене. Она просто была. Во мне. Частью меня.

Я подняла глаза.

Шидо оседала на каменный борт точно в замедленной съемке. Из нее будто вынули стержень. Лицо ее разгладилось. Морщины словно отступили, и на один краткий миг я увидела, какой она была когда-то — молодой, рыжей, с таким же огнем в волосах, как у меня.

— Вот теперь правильно, — выдохнула она. И улыбнулась открыто. — Иди, дочь Солнца. Они ждут тебя. Все ждут.

Глаза ее закрылись. Чтобы больше никогда не открыться…

— Шидо! — я рванулась к ней, но Астрид перехватила меня, прижала к себе.

— Не сейчас, — голос ее сорвался, но руки держали крепко. — Оплачем после. Она ушла, как хотела. Теперь твой черед сделать так, чтобы это было не зря.