Книга Счастье придёт весной. Песнь белого Волка, страница 128 – Александра Каплунова

Это был все тот же дом, те же шкуры на постели, тот же порядок вещей на полках. Но… иначе. Виделось мне теперь это все совершенно иначе.

Арвид опустил меня на постель и хотел отстраниться, отойти к огню. Налить мне отвара, должно быть, или подбросить полено, вечно ему надо обо мне заботиться. Но я не пустила. Поймала его за руку.

— Останься, — я сжала пальцы посильнее, готовая к тому, что он начнет упираться, что мне нужно поспать.

Он замер. Посмотрел на меня в полумраке, и в глазах его я прочла все разом… И тревогу о завтрашнем дне, и усталость, и то теплое глубокое чувство, что не позволило мне провалиться в небытие, когда я была в горячке.

— Тебе нужно поспать, — проговорил он тихо. И так ожидаемо. — Ты едва держишься. А завтра, возможно…

— Я не знаю, что будет завтра, — перебила я его. И сама удивилась, до чего ровно и строго у меня это вышло. — Когда они нападут, что это принесет, сколько людей мы еще потеряем, но Арвид… — я потянула его к себе, ближе и еще немного. — Я хочу, чтобы эту ночь мы провели вдвоем.

Он смотрел на меня долго. А я смотрела на него — на это осунувшееся, заросшее лицо, на тени под глазами, на упрямую сжатые губы. На мужчину, за которым я прошла пол севера. За которого билась. За которого едва не умерла на том броде.

— Помнишь? — сказала я. И сама не заметила, как улыбнулась. — Ту… ночь. Самую первую, когда мы еще не знали друг друга.

Что-то дрогнуло в его лице.

— Помню, — отозвался он глухо.

— Ты не взял меня тогда. — Я потянулась и тронула ладонью его щеку, колючую и теплую. — Сказал, что не берешь силой.

— Ты боялась, — он продолжал внимательно следить за моим лицом. — Я не хотел добавлять к твоему страху еще и это.

— А сегодня я не боюсь. — Я взяла его ладонь в свою. Прислонила к щеке, чуть повернула голову и поцеловала в основание ладони. — Сегодня здесь нет простыни и кинжала или тех, кто поутру станет требовать доказательств. Никого нет, Арвид. Только ты и я.

И тогда он наконец сдался.

— Тогда позволь мне сделать все правильно? — единственное, о чем он попросил.

Я широко и открыто улыбнулась ему, кивнула. И он… вместо того, чтобы податься ко мне, отстранился.

Скинул свой плащ, меховой жилет. Помог раздеться и мне, но пока только верхнее. А потом достал с крюка под потолком большую медную кадку. Подкинул дров в очаг и поставил кадку на огонь. И только когда он стал наливать в нее воду, до меня дошло, что он задумал…

Мать честная… мы же столько дней не мылись. И мне вот было уже по большому счету все равно, пропахшая конским потом, привыкшая к запахам мужских тел после сна вповалку, уже и не думала о таком, а Арвид… Я стала краснеть.

— Все так плохо? — я хохотнула неловко. А Арвид вдруг замер. Отложил ковш, повернулся ко мне и подошел. Глаза его потемнели, точно отражали грозу.

Он протянул ко мне руку, отвел от лица упавшие из косы пряди.

— Я хочу целовать каждый миллиметр твоего тела, — заговорил он низко и хрипло. — Хочу изучить тебя всю, от твоих огненных волос, до кончиков пальцев ног. Глазами, губами и языком.

Я поняла, что предательски краснею. Особенно когда он был так близко, не моргая смотрел мне в глаза и говорил такое. Арвид, который обычно был сдержан и спокоен.

— Я хочу ощутить твой вкус, твоей кожи и твоей страсти. И мне плевать, на то, плохо все или нет. Но если ты принимаешь меня в свою постель, я хочу, чтобы мы оба прошли омовение. Чтобы в том случае, если мы сможем зачать сегодня дитя, оно было бы зачато не в крови наших врагов, а с чистого листа. В тепле нашего дома и нашей постели.