Книга Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы, страница 46 – Мария Соник

Радость была преждевременной. Глупой. Детской. Потому что шаги за спиной я услышала почти тут же. Тяжелые, уверенные, размеренные. Шаги человека, который никуда не торопится, который знает, что у него впереди целый день. Шаги, которые с каждым мгновением становились ближе, громче, неотвратимее.

Он шел за мной. Медленно, чуть лениво, соблюдая ту самую дистанцию, которая не позволяла обвинить его в преследовании, но при этом давала понять: он здесь. Он рядом. И он не отступит. Я зажмурилась на долю секунды, и перед глазами вспыхнули багровые круги. В голове билась одна-единственная мысль, похожая на набат: «Ну всё. Мой идеальный день только что полетел к демонам».

Я узнала их сразу. Спокойные, уверенные, ровно в том же темпе, что и мои. Не быстрее, не медленнее — точно синхронно, словно мы были двумя частями одного, давно отлаженного механизма. Я слышала их отчетливо, до звона в ушах — легкое, почти музыкальное поскрипывание его дорогих кожаных сапог, мягкое, пружинистое касание подошвы о шершавую брусчатку, размеренный, неумолимый ритм, который словно насмехался над моей жалкой попыткой уйти.

Я ускорилась. Резко, почти бегом, срываясь с места так, что каблуки застучали по камням частой, нервной дробью. Шаги за спиной ускорились — бессовестно, нагло, ничуть не скрываясь, даже не пытаясь замаскироваться. Я замедлилась, почти до полной остановки. Шаги замедлились, и я даже услышала, как он тихо, сдавленно выдохнул — коротко, сквозь зубы, словно сдерживая смех, который так и рвался наружу.

— Ты издеваешься? — спросила я, не оборачиваясь, чувствуя, как начинают гореть уши. Я ненавидела, когда они горели. Просто люто, до зубовного скрежета ненавидела. Они выдавали меня с головой, с потрохами. Покрасневшие уши были моей ахиллесовой пятой, моим самым слабым, самым предательским местом, и Лайам, кажется, знал об этом. Догадался. Вычислил. Он всегда смотрел на мои уши, когда злил меня, и улыбался чуть шире, когда видел, как они наливаются предательским румянцем.

— Нет, — ответил он, и в голосе его отчетливо, явственно, до дрожи слышалась улыбка. Я ее слышала. Не видела — слышала. Она вибрировала в воздухе, оседала на моей шее горячими мурашками, заставляла тонкие волоски на руках вставать дыбом. — Я просто иду в ту же сторону.

— Ты даже не знаешь, куда я иду.

— В лавку магических книг госпожи Эллен, — спокойно, уверенно, без тени сомнения сказал он. Я вздрогнула всем телом, и он это заметил — я услышала, как его шаг на долю секунды сбился, запнулся, а потом снова вошел в тот же самый, неумолимый ритм. — На углу Цветочной и Каменной улиц. Я уже говорил тебе, но повторю. Я там был. Третьего дня. Госпожа Эллен сказала, что заказ прибудет к концу недели. Я специально уточнил у неё, чтобы ты не волновалась. Чтобы ты знала, что все идет по плану.

Я стиснула зубы так сильно, что заныла челюсть, а в висках запульсировала боль. Специально уточнил. Чтобы я не волновалась.

Он прав. Он был там. И, судя по тому, что госпожа Эллен сказала мне позже, воркуя, как голубка, про «заботливого молодого человека, который заходил узнать, когда прибудет ваш заказ, милочка, какой вежливый, какой внимательный, какой красивый», он там был не просто так. Не случайно. Не мимо проходил. Он влез в это. В мои книги. В мой заказ, который я ждала три года, ради которого копила стипендию, отказывая себе во всем. В мой мир, в котором я так старательно, так тщательно выстраивала границы, а он проходил сквозь них, как сквозь утренний туман, как сквозь папиросную бумагу.