Книга Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы, страница 159 – Мария Соник

Мы почти дошли до контрольной точки. Почти завершили эту проклятую, выматывающую практику. Я уже видела финишную черту — деревянную платформу, грубо сколоченную, с ярко-алым флагом, который полоскался на ветру, как язык пламени. Платформа была всего в полусотне метров, рукой подать. Парни уже начали переглядываться, на их лицах засветились первые, еще недоверчивые улыбки. Кайл даже позволил себе короткий смешок. Мы почти сделали это. Почти выиграли. И именно в этот момент, когда напряжение достигло пика, а потом начало спадать, притупляя бдительность, всё пошло не так. Как всегда и бывает.

Симулированный противник вырвался из-за баррикады. Он был не похож на остальных. Более крупный, более плотный, созданный не просто из сгустка магии и иллюзий, но словно спрессованный из самой тьмы. Он не двигался по стандартной схеме, которую мы отрабатывали на тренировках, — шаг влево, ложный замах, атака справа. Нет. Его движения были хаотичными, рваными, непредсказуемыми, как броски бешеного пса. Я узнала эту сигнатуру. Позже, много позже, сидя в кабинете декана Моргана с чашкой успокоительного отвара в дрожащих руках, я узнаю, что инструкторы специально добавили его в последний момент. Это был «джокер» — элемент внезапности, призванный проверить, как группа справляется с неожиданностями в условиях, близких к боевым. Они хотели посмотреть, не сломаемся ли мы, не бросимся ли врассыпную, когда система даст сбой.

Он бросился прямо на меня. Он выбрал самую уязвимую цель — ту, что стоит в тылу и не способна дать немедленный отпор. Умная тварь. Слишком умная для бездушной иллюзии. Я увидела его краем глаза — темную, стремительную, смазанную тень, несущуюся в мою сторону. Время замедлилось, растянулось в тугую, вязкую патоку. Я увидела, как Кайл оборачивается, и его глаза расширяются от ужаса — он был слишком далеко, чтобы успеть. Увидела, как Грег пытается развернуть свой громоздкий щит, но не успевает, потому что его конструкция не рассчитана на такую скорость. Увидела, как Маркус вскидывает руку для броска руны, но понимает, что попадет в меня же. И увидела лицо Лайама. О, Боги, его лицо. Оно исказилось, сломалось, превратилось в маску чистого, незамутненного ужаса. Он закричал что-то, но я не слышала — кровь стучала в ушах, заглушая все звуки.

Попыталась отшатнуться, сделать шаг назад, вжаться в землю, стать невидимкой — что угодно, лишь бы избежать столкновения. Но было поздно. Заклинание — пусть и учебное, пусть и смягченное инструкторами, но всё же боевое, всё же несущее в себе разрушительный импульс — ударило меня в плечо. Ощущение было такое, будто в меня врезался кузнечный молот, раскаленный добела. Я не успела даже вскрикнуть. Меня отбросило назад, как тряпичную куклу, и я впечаталась спиной в деревянный барьер с такой силой, что доски жалобно хрустнули. В глазах моментально потемнело, мир вокруг сжался в одну-единственную точку боли, пульсирующую, огненную. Воздух вышибло из лёгких, и я открывала рот, как рыба, выброшенная на берег, пытаясь сделать судорожный вдох, но не могла. Паника захлестнула сознание ледяной волной.

— ЭЙРА!

Крик Лайама разрезал шум боя, пронзил ватную тишину в моих ушах, добрался до самого нутра. Это был не крик — это был рёв раненого зверя, потерявшего свою пару. Такой громкий, такой отчаянный, полный такой дикой, неконтролируемой ярости и животного страха, что дрогнули даже инструкторы на своих вышках. Я увидела, как он бросился ко мне сквозь строй симулированных противников, не разбирая дороги, не обращая внимания ни на кого и ни на что. Он просто смял их, снес, как ураган сносит карточные домики. На его пути встала еще одна иллюзия — он уничтожил её, даже не глядя, одним взмахом руки, просто разорвал в клочья чистой силой. На крики инструкторов, приказывающих ему остановиться и вернуться в строй, он не реагировал вообще. Для него в этот момент перестало существовать всё, кроме одной точки в пространстве — меня, скорчившейся у барьера.