Книга Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы, страница 158 – Мария Соник

Несколько раз мне приходилось вмешиваться предметно. Я залечила порез на руке Маркуса, когда вражеская стрела с рунной начинкой всё-таки достала его, пропоров плоть между большим и указательным пальцем. Кровь текла обильно, он даже не заметил сразу, увлеченный боем, и мне пришлось рывком притянуть его за локоть и влить исцеляющую энергию прямо в рану, чувствуя, как срастаются разорванные волокна мышц. Сняла воспаление с ушибленного плеча Грега — один из осколков рухнувшего щита рикошетом влетел в него, и место удара уже начинало наливаться багровым. Под моими пальцами жар ушел, гематома рассосалась, и Грег благодарно кивнул, не оборачиваясь. Остановила кровь из рассечённой брови Кайла — кто-то из иллюзорных врагов оказался умнее и запустил в него не магией, а обычным камнем, ускоренным телекинезом. Рана была пустяковой, но кровь заливала глаз, мешая обзору, и я быстро стянула края разреза, оставив только тонкую розовую полоску.

В целом всё было под контролем. Абсолютно. Я даже позволила себе на секунду расслабиться, представить, как мы вечером будем сидеть в общей гостиной, пить горячий грог и со смехом вспоминать этот бой. Парни будут хвастаться своими подвигами, а я — закатывать глаза и говорить, что они без меня и минуты не протянут.

И парни, надо отдать им должное, защищали меня. Не потому что так предписывал устав, не потому что я была девушкой, которую нужно оберегать. Нет. Они защищали меня как члена стаи, как жизненно важный элемент их боевой машины. Когда один из симулированных противников — особо прыткий тип с размытым контуром и длинными, похожими на когти пальцами — прорвался через строй, обойдя щиты Грега и ускользнув от атак Маркуса, и попытался ударить с тыла, я даже испугаться не успела. Только увидела краем глаза темное пятно, услышала свист рассекаемого воздуха и инстинктивно вскинула руку, чтобы поставить хотя бы самый слабый, детский щит. Но он мне не понадобился. Лайам оказался рядом мгновенно — я даже не заметила, как он переместился. Никаких заклинаний левитации или ускорения, просто взрывная, животная скорость, на которую способно тело, повинующееся не разуму, а инстинкту. Он вырос передо мной, как стена, заслонил собой, и его клинок из чистой магии разрубил иллюзию надвое.

— Тайл, ты в порядке⁈ — рявкнул он через плечо, и в его голосе была такая ярость, такая неприкрытая, кипящая злоба, что у меня мурашки побежали по спине. Он не спрашивал — он требовал ответа, будто от этого зависела его жизнь. Его глаза, обычно теплые, сейчас горели расплавленным серебром, и я видела, как ходят желваки на его скулах.

— В порядке! — крикнула я в ответ, сглатывая комок в горле. — Работайте! Не отвлекайся!

Он кивнул, резко, отрывисто, и вернулся в строй. Но я заметила, что после этого инцидента его позиция изменилась. Он стал держаться ближе ко мне. На полшага, на корпус, но ближе. Его плечо то и дело оказывалось между мной и потенциальной опасностью, его щиты, более легкие и маневренные, чем у Грега, прикрывали не только общую группу, но и конкретно меня. Он создавал вокруг меня кокон, невидимую сферу безопасности, и делал это не задумываясь, на одних рефлексах, как дышат или моргают. Он защищал меня, даже когда это не требовалось, когда угроза была эфемерной, и от этого внутри, под ребрами, разливалось странное, теплое, щекочущее чувство. Чувство, которое я упорно гнала от себя последние несколько недель. Чувство, которому я не имела права поддаваться. Но оно было сильнее меня. Оно прорастало в сердце корнями, оплетало легкие, мешало дышать ровно.