Книга Найди меня в сердце ночи, Каноко, страница 106 – Лин Си Ён

Неожиданное осознание свалилось откуда-то сверху и заставило Каноко замереть. «Нурарихён вчера говорил: „Люди боятся ёкаев“. – Она хмыкнула. – Не боятся, конечно. Им просто комфортнее со своими. И ёкаям комфортнее со своими. А „мутировавшие“ – будто где-то между».

Сложная загадка, терзавшая где-то изнутри, будто распалась на куски, став элементарной. Конечно, все люди разные. Но ей, Каноко, было гораздо комфортнее в кругу других «мутировавших». Отсюда и теплые воспоминания об Окинаве, и желание залезть в, казалось бы, не касающиеся ее дела Казуо.

Хината был прав, хорошее и плохое обычно перемешивалось, и в прошлом, будущем и настоящем редко можно было встретить абсолютно счастливые – или совершенно несчастные – времена. Вот только пропорции всегда оказывались разные. И если уж она действительно могла выбирать, как в визуальной новелле…

— Езжай, я останусь тут.

Хината лишь приподнял брови. Он с минуту молчал, видимо, просто не мог сообразить, как такое могло произойти. Каноко его понимала. Да, Хината изучал ёкаев и знал о них многое. Рассматривал изображения, мог перечислить повадки, привык к ним больше, чем обычные люди. Но и его настораживали невидимые, а иногда и крайне опасные духи.

Ёкаи для Хинаты представали как те кодамы на выставке – в комфортной клетке. Дом же, где они хозяйничали, вызывал дискомфорт.

— Здесь небезопасно.

— Не для меня.

— Твои родители беспокоятся.

— Позвони им на домашний, скажи, что со мной все хорошо.

Хината вздохнул.

— Ты все решила и аргументы воспринимать не будешь?

— Не буду. – Каноко грустно улыбнулась.

— Тогда могу только пожелать удачи и еще раз назвать тебя бесконечно упрямой.

— Я знаю. – Улыбка стала веселой, и она потянулась к Хинате. Они замерли, глядя в глаза. Мгновение растянулось на бесконечность, его рука потянулась к ее плечу.

И все же, едва заметив, что Хината наклонил голову для поцелуя, Каноко отстранилась. Испугалась своего порыва, обняла его – но все и так было понятно.

— Береги себя, – тихо добавил он, касаясь ее ладони, затем слегка пожал.

— И тебе удачи.

Хината шагнул к сёдзе, что вела в сад, а Каноко открыла противоположную – в глубь дома.

— Ну, я так чувствую. – Каноко попыталась задобрить кодаму улыбкой, но та даже после вкусного завтрака на такие уловки поддаваться не спешила.

Признавать это не хотелось, но ситуация выглядела патовой. Уверенности в собственной правоте и сделанном выборе хватило лишь на то, чтобы пафосно выйти из комнаты, и следующие пять минут Каноко бездумно ходила по коридору туда-сюда, отчаянно пытаясь сообразить, что же ей делать теперь. Не выдержала, вновь отодвинула сёдзе, через которые только что вышла. И вместо просторной светлой комнаты с парой футонов и большим столом обнаружила каморку для швабр, бытовой химии и прочей прозаичной мелочи.

Судя по удивленному взгляду засевшей на плече кодамы, дверь Каноко не перепутала – это сама комната успела поменяться до неузнаваемости. Каноко подавила нервный смешок. «Куда иду – не знаю, это ладно. Но теперь я даже не знаю, откуда иду», – простонала она про себя.

Логика, приправленная фантазией, твердила о том, что Казуо сейчас должен был обретаться где-то в этом самом доме – поместье Фудзивара. И, хотя бы чисто теоретически, в этот дом должна была приехать и Кицунэ. Иначе зачем отправлять сюда контейнер?