Книга Красная метка, страница 83 – Арсений Либис

Лисий заговор. Летающая голова. Единственно верное решение. Храм предков. Три наследника.

В прошлой главе я поведал о том, как госпожа Манаи получила свое имя и оправдала его, вернув великого Шио из страны Девяти источников. Правда, ей удалось продлить срок его жизни всего лишь на десять лет. Но, как писал великий поэт Ранкэй, каждая капля в часах любви стоит тысячелетий одиночества. И госпожа Манаи не желала терять ни одной отмеренной им капельки.

Меж тем близилась свадьба. Хлопоты в Красном дворце, должно быть, утомили бы и бессмертного небожителя, а что уж говорить о смертной женщине, едва оправившейся после странствия по Девяти источникам. Госпожа Манаи, которую отныне все величали будущей императрицей, с утра до ночи принимала портних, ювелиров, распорядительниц и бесчисленных служанок. Ей предстояло облачиться в двенадцать слоёв свадебного одеяния. Каждый цвет и узор имели особое значение, восходящее к временам бога-дровосека Окику, что первым справил свадьбу на земле. Ей предстояло выбрать украшения из трёхсот шкатулок, присланных в дар от удельных правителей. Ей предстояло заучить порядок церемонии, в которой было более семидесяти коленопреклонений и возлияний. И ко всему этому добавлялись бесконечные совещания с господином Урангоном о том, кого из гостей посадить на какое место, дабы ничья гордость не была уязвлена, но и никакой выскочка не возомнил о себе сверх меры.

На исходе третьего дня таких трудов госпожа Манаи, присев на край ложа в своих покоях, почувствовала, как веки её тяжелеют, словно на них положили по тяжелой канге. Служанки, видя это, бесшумно удалились, притворив за собой резную дверь из сандалового дерева. И госпожа Манаи, не раздеваясь, опустилась на шёлковые подушки и мгновенно провалилась в сон, глубокий, как воды Уйми в половодье, но тревожный, как духота перед грозой.

И ей приснилось, что стоит она посреди огромного зала, какого не видывали ни в Красном дворце, ни даже в Небесных чертогах. Пол был выложен зеркальными плитами, в которых отражались тысячи светильников. Потолок терялся в вышине, и там, вместо облаков плыли золотые рыбы с человеческими лицами. Гости в роскошных одеждах расступились, образуя живой коридор, и в конце этого коридора на возвышении стоял благословенный Шио. Император стоял к ней спиной перед курильницей, проводя обряд.

Госпожа Манаи пошла к нему. Когда до Шио оставалось не более пяти шагов, император медленно повернулся к ней. И госпожа Манаи с ужасом увидела, что у императора вместо лица голова золотой лягушки с сапфировыми глазами. Лягушка издала ужасающее кваканье — и госпожа Манаи проснулась со страшным криком. Сбежавшиеся на крик служанки с ужасом видели, как родинка на ее щеке светится подобно угольку в жаровне.

Госпожа Манаи поняла, что Госпожа Мягкие Лапки не оставила своих замыслов. Лиса ждала, копила злобу, и теперь, когда Шио и Манаи собрались соединиться перед лицом богов и людей, удар должен был последовать неминуемо. Но откуда? Как? Через кого? Этого госпожа Манаи не знала.

Она снова отослала служанок и поняла, что кроме усталости и страха, ее одолевало еще одно чувство. Сила тенгуя, дарованная ей при рождении, теперь, после того как она познала мужчину, обратилась в неутолимую жажду. Как учит книга «Пять стихий в человеческом теле», огонь, поселившийся в женщине, до тех пор пребывает в покое, пока сокровенная пещера её сомкнута и не ведает мужского вторжения. Но стоит вратам открыться, и огненная сущность пробуждается, требуя всё новой и новой пищи, подобно тому, как разгоревшийся костёр пожирает одну ветку за другой, не зная насыщения. Иначе говоря, с тех пор как Шио впервые соединился с нею, госпожа Манаи испытывала почти непрестанное желание, которое не могли унять ни прохладные ванны, ни успокаивающие отвары, присылаемые главным лекарем.