Книга Красная метка, страница 110 – Арсений Либис

К Нагате стали присоединяться недовольные крестьяне, потерявшие свои дома и семьи. Они называли его пророком, а себя его воинством. Они шли за ним, и с каждым днём их становилось всё больше. А когда движение разрослось, к нему примкнул и род Канэсаки, который так и не был до конца подавлен. Господин Канэсаки, сидевший в своих землях и выжидавший удобного момента, увидел в восстании крестьян шанс вернуть утраченное влияние. Он послал людей к Нагате, предложив ему оружие, припасы и военных советников в обмен на обещание восстановить род Канэсаки в его прежних правах, когда они захватят Ситай. Нагата, который уже начал верить в собственную божественность, с радостью согласился.

И вот уже огромная крестьянская армия, вооружённая косами, цепами и ржавыми мечами, полученными от Канэсаки, двинулась на Ситай. Они шли нестройными толпами, но их было так много, что пыль от их ног застилала небо. Они жгли усадьбы богатых землевладельцев, грабили города, которые не могли оказать сопротивления, и освобождали крестьян из долгового рабства, пополняя свои ряды. Имя Нагаты, пророка конца света, гремело по всей стране, и даже те, кто ещё недавно смеялся над его пророчествами, теперь смотрели на него с трепетом.

И госпожа Манаи, сидя в Золотом дворце, смотрела на карту империи, где на месте полей и городов теперь были лишь чёрные пятна: выжженные земли, затопленные деревни, голодные города. Она призвала двух самых верных ей людей: Юэй-гуна и господина Урангона. Они втроем держали совет, что делать дальше. Урангон пообещал попробовать успокоить матушку Уйми. Юэй же взял на себя подавление восстания. Однако он сказал, что война с крестьянами может быть бесконечной: стоит разбить одну армию, как в другом месте появится другая. Нужно было ударить не по вражескому войску, а самой сути, вызывающей бунт.

Госпожа Манаи согласилась с его разумными доводами. Вместе они придумали план, как подавить восстание Нагаты, не проливая слишком много крови. Урангон отправился к берегу великой Уйми. Он сбросил с себя одежды и вошёл в воду. Там он опустился на колени и воззвал к своему отцу, речному дракону Рюдзи. Он долго стоял в холодной воде, вознося молитвы и славословия своему божественному родителю. И вдруг вода вокруг него начала бурлить, и из глубины поднялся речной дракон, чьи длинные усы топорщились от гнева.

Он обвинил Урангона в том, что тот служит неправедной правительнице. Но Урангон смиренно отвечал, что матушку Уйми обманули: его сводная сестра солгала ей, представив себя невинной жертвой. Он говорил о том, что Гэнба был предателем, что он хотел свергнуть императрицу и убить её сыновей, и что казнь его была справедливой. Он говорил долго и убедительно, и Рюдзи, выслушав его, смягчился. Он кивнул и сказал, что попробует успокоить богиню реки, но что для этого нужна богатая жертва, ибо матушка Уйми сильно разгневалась.

На следующий день на берегу Уйми был устроен великий обряд. Госпожа Манаи лично принесла богатые дары: сто быков с позолоченными рогами, пятьсот овец с шерстью, подобной облакам, и множество иных животных, которых с трудом удалось собрать в голодное время. Жрецы зажгли благовония, ударили в гонги и прочитали древние молитвы, призывая матушку Уйми смягчить свой гнев. И когда последнее животное было принесено в жертву, и кровь его смешалась с водой, река начала успокаиваться. Вода стала прозрачнее, течение замедлилось, и на поверхности выступила радужная плёнка — знак того, что богиня приняла жертву. И хотя поля уже были затоплены, и урожай погиб, новых бедствий удалось избежать. Вода постепенно ушла, оставив после себя лишь грязь и разрушения, но не унося с собой больше жизней. Госпожа Манаи же велела открыть государственные склады, раздав зерно голодающим. Помимо этого она расправилась с женой Гэнбы: ее обвинили в колдовстве и казнили в Белых скалах.