Книга Волчья ягодка, страница 79 – Виктория Рогозина

Я посмотрела на Феликса — он шёл чуть сбоку, руки в карманах, спокойный, уверенный, будто всегда знает, куда идёт и зачем.

— Так получается, у тебя две машины? — иронично спросила я, глядя на отражения в воде.

— Три, — спокойно ответил он, даже не моргнув.

Я удивлённо повернулась к нему:

— Три? Не многовато?

Феликс чуть пожал плечами, уголки его губ тронула тень улыбки:

— Одну подарил отец. Вторую — дед, ту самую, с люком, — он усмехнулся. — А третью купил сам, на ней сейчас и езжу.

Я покачала головой, посмеиваясь:

— Роскошно жить не запретишь. Твоя семья тебя явно балует.

Феликс замедлил шаг, на секунду задумался, прежде чем ответить.

— Тут всё немного иначе. Отец — бизнесмен, у него времени почти не было. Всю привязанность выражал деньгами. Машина, подарки, счета. Это был его способ быть рядом, — он говорил спокойно, без обиды, но в голосе чувствовалась лёгкая усталость. — А мама… она ведущая тревел-шоу. Постоянно в поездках, по контрактам.

Он остановился у перил, посмотрел на воду, в которой дрожали огни города.

— Так что в итоге воспитанием занимался дед. Старой закалки, с твёрдым характером, — в его глазах мелькнула лёгкая улыбка. — За каждую глупость мог заставить бегать круги вокруг участка. Но зато он был рядом.

Я слушала, ощущая, как под внешней уверенностью Феликса открывается что-то человеческое — не сталь, а живая плоть. Становилось понятнее, почему он такой — сильный, но с замороженной внутри тоской по простым вещам.

— Наверное, дед был хорошим человеком, — тихо сказала я.

Феликс посмотрел на меня, чуть кивнул.

— Был. И всегда говорил, что человек стоит не того, что он имеет, а того, что готов потерять ради других.

В его голосе прозвучала неожиданная глубина, от которой в груди стало теплее. Я невольно замедлила шаг, глядя на переливы огней на воде. Уже не впервые ловлю себя на мысли, что всё, что говорит Волков, заставляет задуматься — не просто слушать, а будто что-то внутри пересматривать, переосмысливать. Он говорит мало, но каждое его слово почему-то оставляет след.

— А кем был твой отец? — вдруг спросил он, не глядя на меня, будто невзначай.

Я улыбнулась.

— О нём у меня очень тёплые воспоминания, — тихо начала я. — Он был капитаном дальнего плавания. Настоящим морским волком, как мама говорила. Добрый, сильный, всегда улыбался, даже когда приходил домой уставший. Папа очень любил нас с мамой, у него было много друзей, его уважали.

Волков слушал внимательно, не перебивая, только изредка кивал.

— Но однажды он не вернулся, — я опустила взгляд. — Крупное кораблекрушение. Говорили, что те, кто выжил, обязаны именно ему. Он спас команду ценой собственной жизни.

Я замолчала, чувствуя, как где-то внутри шевельнулась старая боль, давно уснувшая, но не исчезнувшая.

— Мама долго не могла оправиться, — продолжила я мягко. — Годами жила в трауре, всё ждала, будто вот-вот позвонит. А потом появился Иван. Он… поддержал её. И как-то вытянул из той темноты. Через время они поженились.

Феликс молчал. В его взгляде не было жалости, только тихое уважение — к тому, как я это произнесла, к тому, что за этими словами стояло.

— Твой отец, похоже, был настоящим человеком, — наконец сказал он.

Я кивнула.

— Был. — Сделала паузу и добавила: — Иногда мне кажется, он бы понял тебя. Вы… чем-то похожи.