Книга Волчья ягодка, страница 71 – Виктория Рогозина

И я просто позволила себе провалиться в сон глубже — туда, где не было ни боли, ни страха, ни Волкова, ни обид, только глухое, тихое чувство безопасности, от которого щемило сердце.

Я зевнула, чувствуя, как веки нехотя поднимаются, а сознание медленно возвращается. Комната была наполнена мягким, рассеянным светом — то ли от утреннего солнца, то ли от лампы где-то в углу.

На столике у кровати лежал аккуратно упакованный мерч «Эскапизма» — тёмная коробка с серебряным логотипом, перевязанная лентой. Я невольно улыбнулась. Значит, не сон. Скорее всего Феликс оставил для меня.

Было тепло. Слишком тепло, будто меня окутали одеялом, но... что-то было иначе. Слишком плотное, живое, дышащее рядом. Я моргнула, напрягаясь. Медленно осознала, что меня обнимают. Я спиной прижата к кому-то горячему и плотному — и даже гадать не надо. Волков. Всё внутри будто застыло: дыхание перехватило, мышцы свело, а мысли разбежались в панике. Я боялась шевельнуться, боялась даже дышать громче. Может, просто аккуратно выбраться? Потихоньку, без звука…

Я уже осторожно приподнялась, когда сильная ладонь легла мне на талию, не давая двинуться.

— Ещё часик… поспим, — пробормотал он хрипловато, не открывая глаз.

Я застыла, а потом, осмотревшись, отметила главное: я в той же одежде, что и вчера. И он — без рубашки, но в брюках. От сердца отлегло. Неизвестно почему, но это оказалось важно.

Феликс чуть сильнее прижал меня к себе, и я, выдохнув, позволила себе чуть расслабиться. Осторожно уложила голову ему на плечо, чувствуя, как равномерно вздымается его грудь. От него пахло чем-то свежим, ментоловым, с нотками дерева и холода. И почему-то — не тревожно, а спокойно. Даже… приятно.

Я закрыла глаза, не думая, что скажу, когда он проснётся. Пока просто хотелось ещё чуть-чуть побыть в этом странном, но безопасном тепле.

Незаметно для себя я снова задремала — то ли от тепла, то ли от усталости.

Проснулась от странного ощущения — лёгкие, размеренные движения по спине, будто кто-то убаюкивал меня, не давая окончательно проснуться.

Медленно открыла глаза. Феликс уже не спал. Лежал, глядя в потолок, задумчивый, сосредоточенный. Его рука по-прежнему двигалась по моей спине, плавно, почти машинально, будто это стало привычкой. Я замерла, не сразу решаясь напомнить ему, что я вообще-то не подушка. Когда он заметил, что я проснулась, уголок его губ чуть дрогнул.

— С добрым утром, ягодка, — произнёс он спокойно, будто так и должно быть.

Я нахмурилась, чувствуя, как к щекам приливает кровь.

— Что ты вообще тут делаешь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но получилось, кажется, слишком растерянно.

Феликс чуть повернул голову ко мне, взгляд спокойный, без намёка на смущение.

— Ты вчера уснула в машине, — сказал он буднично. — Донёс тебя до комнаты. Но потом… тебе что-то снилось. Ты сама меня схватила и просила не отпускать.

Я затаила дыхание. Воспоминание всплыло само собой — сон, запах, объятие… и мама. Я сжала пальцы в кулак, не зная, что сказать. Феликс вдруг легко, без усилия, приподнял меня, усаживая к себе на бедра. Я в тот же миг вспыхнула, будто пламя поднесли к лицу.

— Эй! — выдохнула я, чувствуя, как всё внутри сжалось. — Что ты...

Он будто не обратил внимания на моё смущение — лежал всё так же спокойно, чуть прищурившись, с тем самым задумчивым выражением, что всегда настораживало.