Книга Волчья ягодка, страница 70 – Виктория Рогозина

Феликс заметил, как я напряглась, и уголки его губ чуть дрогнули — словно его по-настоящему позабавила моя реакция.

— Ты явно хотела услышать другой ответ, — сказал он, не отрывая взгляда от дороги, но в голосе звучала едва заметная насмешка.

— У твоей… — я запнулась, подыскивая нужное слово, — одержимости должна быть какая-то более веская причина.

Он усмехнулся.

— Допустим, она есть. — Сделал короткую паузу, обгоняя другую машину. — Но это не отменяет моих планов. Я сделаю всё, чтобы ты меня полюбила.

Я повернула голову, встретившись с ним взглядом.

— Это невозможно, — произнесла тихо, почти шепотом, но уверенно.

Феликс ответил с ледяным спокойствием:

— Всё проще, чем ты думаешь.

— Ты же не отстанешь от меня, да? — спросила я, уже заранее зная ответ, но почему-то всё ещё надеясь на чудо.

Он посмотрел прямо, спокойно, с той самой хищной уверенностью, от которой хотелось и взбеситься, и… дрожать.

— Ты моя, ягодка, — сказал он тихо, но в этом тоне не было ни угрозы, ни нежности — лишь твёрдое утверждение, как будто факт, не подлежащий сомнению.

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как усталость обволакивает изнутри.

— Я устала с тобой бороться, — прошептала я, опуская взгляд на свои руки.

Но он вдруг сменил тему — спокойно, будто ни при чём:

— Почему ты ушла на дистанционное обучение?

Я резко повернулась к нему, чуть не захлебнувшись возмущением.

— Ты серьёзно?! После всего, что произошло — как, по-твоему, я должна появляться в университете?

Он даже не моргнул, его голос был всё таким же ровным, уверенным:

— Тебя недолюбливает лишь первый курс. Остальные заняты своими делами. И… стоит ли вообще обращать внимание на их мнение? Разве оно важно?

Я замолчала, в груди всё ещё клокотала злость, но сквозь неё пробивалось странное чувство — будто он и правда не понимал, почему это так больно. Почему для меня — важно. Внезапно, но в его словах была логика.

Я устало прислонилась лбом к прохладному стеклу. За окном проплывали огни вечернего города — то растянутые в длинные полосы, то вспыхивающие бликами на мокром асфальте. День был слишком длинным, переполненным событиями, эмоциями, разговорами. Казалось, будто всё происходящее давит изнутри, лишая сил. Хотелось просто — тишины. Я на секунду прикрыла глаза… всего на секунду, как мне казалось. Машина тихо покачивалась, мотор гудел где-то далеко, убаюкивающе.

В какой-то момент хлопнула дверь — мягко, глухо, будто во сне. Я попыталась пошевелиться, но веки были тяжелыми. Вокруг стало тихо, только сердце билось, и сквозь полудрёму я ощутила — меня подняли на руки.

Тело отозвалось привычным страхом, но сон не отпускал. И вдруг картинка сменилась — я снова ребёнок, крошка лет четырёх, в стареньком пальто и розовой шапке с помпоном. Меня крепко обнимает мама — тёплая, родная. Я утыкаюсь носом в её щёку, цепляюсь за неё изо всех сил, боюсь отпустить.

— Не уходи, мам… пожалуйста, не уходи… — прошептала я, не замечая, что слова срываются с губ вслух.

Но запах был другой. Не мамин. Ментолово-древесный, прохладный, как осеннее утро, и сильный, густой. Тот, что всегда оставался после него. Мама исчезла — вместо неё чьи-то другие руки. Сильные, уверенные, надёжные. Они обняли меня осторожно, но крепко, прижимая к себе. Я не поняла — сон это или нет. Может, память. Может, мираж. Стало тепло. Так спокойно, будто впервые за долгое время.