Книга Волчья ягодка, страница 111 – Виктория Рогозина

Надя тоже делилась, кидая на меня короткие взгляды:

— У меня была похожая ситуация. Я поехала к подруге на дачу, а там сосед какой-то липкий, назойливый. Феликс тогда сам за мной примчался, ночью, представляешь? Даже не позвонил, просто приехал. — Она улыбнулась. — Вот поэтому мы и говорим — ребята у нас хоть и командиры, зато настоящие защитники.

Любовь тихо поддакнула, добавив с лёгкой грустью:

— Они как стая. Если одному плохо — остальные рядом. Пусть и со своими заскоками. Контроль, ревность, доминирование — всё у них через силу, но зато если ты в круге, ты в безопасности.

Я слушала, улыбалась, делала вид, что спокойно ем мороженое, но мысли были далеко. Где-то там, на балконе, возле Феликса.

Он стоял немного в стороне от света, и от этого его фигура казалась почти силуэтом — мощные плечи, привычная уверенность в осанке, ленивый поворот головы, когда Доберман что-то сказал.

Контроль — да, это было видно сразу. И у Феликса, и у всех его друзей. В этом братстве, как я поняла, не существовало полутонов — если уж они кого-то приняли, то целиком. А если оттолкнули… дороги назад не было.

Я слушала девчонок, смеялась, подыгрывала их историям, но внутри всё теснило ощущение чего-то большего — границы, за которую я уже шагнула, не до конца понимая, во что ввязываюсь.

И пусть сейчас речь шла о пустяках, о песнях, мороженом и девичьих секретах, я знала — в их мире случайностей не бывает.

Я кивнула на какой-то шутливый комментарий Веры, но в голове вертелась лишь одна мысль: «Да, контроль — у них у всех в крови. Но и защита — тоже». Я снова взглянула наверх — Феликс стоял там же. И даже на расстоянии я чувствовала его взгляд — цепкий, уверенный, тёплый и опасный одновременно. Я вздохнула, пряча улыбку, и усмехнулась мысли, что, кажется, я так и не подумала о тракторах.

К нашему столику подошла компания мужчин — шумные, навеселе, с самодовольными улыбками и взглядами, от которых хотелось отодвинуться подальше. Один из них, высокий, с всклокоченными волосами, склонился ближе, почти касаясь стола:

— Девушки, ну чего вы тут скучаете? Давайте к нам, у нас весело.

Надежда, не теряя спокойствия, подняла глаза от стакана и холодно ответила:

— Мы не одни.

Но это их не остановило. Другой, помоложе, хмыкнул, облокотился на спинку моего стула:

— Так где же ваши кавалеры? Что-то не видно.

Я уже чувствовала, как по коже пробегает неприятная дрожь — не от страха, а от раздражения. Девчонки тоже напряглись: Вера скрестила руки на груди, Любовь скользнула взглядом по мужчинам, оценивающе, почти без эмоций, будто прикидывая, сколько ударов кому потребуется, чтобы их утихомирить.

И тут словно волна холода прошла по воздуху — Волков с друзьями спускался из випки.

Он шел спокойно, не торопясь, но в его походке читалась та самая уверенность, от которой люди невольно отступают. Рядом — Алекс, Доберман и Ратмир. Все четверо — собранные, сосредоточенные, будто в одно мгновение переключились с беззаботного вечера на режим охраны.

Шум за столом стих, но мужчины не заметили опасности. Один из них даже усмехнулся, глядя прямо на Волкова:

— Что, ревнивый, да? Мы просто болтаем.

Доберман медленно усмехнулся, взгляд его стал острым, как лезвие.

— Болтать можно и на улице. Выйдем, поговорим.