Книга Волчья ягодка, страница 110 – Виктория Рогозина

Мотор мягко рычит, и колонна из трёх машин выезжает с парковки. Огни улиц отражаются в стекле, вдалеке мерцает неон, и я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Всё вокруг кажется новым. Даже ночь — будто другая.

Мы сидели в уютном вип-зале — приглушённый свет, мягкие диваны, на столиках разноцветные коктейли и тарелки с фруктами. Вера и Любовь спорили, какую песню выбрать первой: Вера тянула к весёлой попсе, Любовь настаивала на балладе с надрывом.

— Девочки, давайте проще, — вмешался Алекс, лениво помешивая лёд в стакане. — Комнату нам на весь вечер забронировали, даже очередь ждать не придётся. Так что споём всё, что захотим — хоть гимн студенчества, хоть «Владимирский централ».

Все засмеялись, даже Феликс, который до этого сидел с привычно хмурым видом.

— Тогда я за мороженым, — бодро объявила Надя. — А вы, девочки, пойдём вниз? Пошепчемся о нашем, о девичьем, о тракторах.

Смех, перешёптывания — и мы действительно поднимаемся, оставляя мужчин на балконе. Но даже спускаясь по лестнице, я чувствую на себе их взгляды, особенно один — тяжёлый, пристальный, будто обещающий, что не выпустит из виду ни на секунду.

В баре уютно и чуть прохладно. Мы усаживаемся за высокий столик, официантка приносит по порции мороженого, и всё постепенно переходит в привычную девичью болтовню.

— Ну что, поздравляю, — первой заговорила Надя, улыбаясь. — Феликс слишком долго был один. Даже не верится, что кто-то смог его приручить.

Я краснею и отвожу взгляд, делая вид, что слишком увлечена своей ложкой.

— Получается, из всей компании только Доберман одиночка? — как бы между делом спрашиваю я.

Вера тут же качает головой:

— У него есть девушка. Только… всё сложно. Она вроде писала на него заявление, за преследование.

— Ого, — я поднимаю брови. — Какие страсти.

— Ага, — хмыкает Любовь. — У них вообще история с огоньком. Но, знаешь, — она делает паузу, глядя на нас поверх стакана, — парни у нас хорошие. И правда. Иногда перегибают, конечно — особенно когда речь идёт о контроле. Но друг за друга горой. Как будто у них собственное братство.

— И бизнес, и бои, и общие тайны, — добавляет Вера, — всё переплетено.

Я слушаю их, делая вид, что просто улыбаюсь, но внутри чувствую странное тепло — и тревогу. С одной стороны, я горжусь тем, что теперь как будто «в кругу». А с другой — понимаю, что этот круг тесный, плотный. В нём нет случайных людей.

Надя вдруг тихо говорит:

— Просто будь с ним настоящей. Он это ценит.

Я киваю, но взгляд сам собой поднимается на стеклянную перегородку балкона, где виден силуэт Феликса. Он стоит, опершись на перила, и, кажется, всё это время не сводил с меня глаз.

Рядом с Волковым стоял Доберман — оба опирались на перила балкона, разговаривали негромко, но по выражению лиц было ясно, что обсуждают что-то серьёзное. Отсюда я не слышала ни слова, только видела, как Феликс иногда коротко кивал, а Доберман с усмешкой отводил взгляд, словно что-то знал, но не собирался рассказывать.

Девчонки же болтали без умолку. Вера, упершись локтями в стол, рассказывала, как у неё случилась история с потерянным кошельком и подозрительным типом во дворе, а Ратмир тогда был в командировке.

— Представляете, — говорила она, — я даже не успела никому позвонить. Через двадцать минут приехал Алекс. Серьёзно! Я потом только узнала, что он от Феликса узнал, а тот всех поднял на уши. Решили всё быстро.