Книга Попаданка в академию, или руки прочь от меня, Дракон!, страница 19 – Энже Граф

В светло-голубых глазах Дастана появляется какое-то непонятное мне чувство. Но я не успеваю разобрать, что это. Уже в следующее мгновение он отвечает:

— Скоро я заступаю на ночную смену. Она будет длиться до рассвета. А на рассвете я жду тебя здесь.

Я задираю бровь:

— Сразу после ночного дежурства? А ты не свалишься с ног от усталости?

— О, — встревает в наш разговор неугомонный Пёрч, — ты не знаешь, какой он выносливый! Среди солдат ходят легенды о ночах…

— Пёрч, — осаждает его Дастан, — достаточно.

Но Пёрч за его спиной одними губами шепчет «Очень выносливый!»

— Что ж, — Дастан встает, — нам пора. До встречи завтра.

Я киваю и провожаю их обоих взглядом. Пёрч машет мне на прощанье, и я только диву даюсь, как этим двоим удалось так сдружиться: спокойному, уверенному в себе и чуть надменному волкодаву и худому, радостному, неунывающему дворняге.

— Вы хорошо их знаете? — спрашиваю я старика Гарта.

— Ох, я знал Деллиана еще младенцем, — с улыбкой отвечает тот.

— На них можно положиться?

— Если на кого в этом мире и можно положиться, юная Эрра, так это на Деллиана Дастана. Если он обещает что-то сделать, он это сделает. И этим он отличается от своего отца.

— Отца? — удивляюсь я. — А кто его отец?

Но старик Гарт уже не слушает. Он в своем мире.

Вечером, когда я возвращаюсь домой, я обнаруживаю в доме настоящий хаос. Посторонние люди, шум, гомон, какая-то беготня… Я недоуменно протискиваюсь между незнакомцами в свою коморку, как вдруг:

— Мам, вот она!

На звонкий окрик Даэллы оборачиваются все до единого. Чувствую себя неловко под прицелом стольких пар глаз, но моментально беру себя в руки:

— В чем дело?

— Я тебе скажу, в чем дело! — шипит Дерр Мариадна, возникая как черт из табакерки. Выглядит она ужасно. Волосы встрепаны, платье вчерашнее, все еще в копоти и грязи, бородавка трясется так, будто ее хватил тремор. Ожидаю, что она сейчас будет предъявлять мне за своего драгоценного сыночка, но вместо этого: — Ты. Дрянная девчонка. Немедленно вернись в огород и сделай так, чтобы все растения ожили!

Ах, вот в чем дело… Она просто срывает на мне злость. Но я тоже не лыком шита.

— Сейчас ночь, — отвечаю я твердо, — я никуда не пойду.

Она пучит глаза — и в этот момент вдруг становится похожа на жабу. Такую тощую, мерзкую, отвратительную жабу. Выставив на меня указательный палец так, словно собирается проткнуть меня им насквозь, она звенящим от ярости голосом произносит:

— Если ко дню Дарения вся зелень не оживет, я распущу всех своих работников, и твоя драгоценная Варра и сотня ее отпрысков помрут с голоду, потому что я сделаю так, что ее больше никуда не примут на работу!

— Ты не посмеешь, — качаю я головой неверяще, но, судя по безумию в ее глазах, она вполне на это способна.

— Увидишь, — говорит она, — на что я способна!

— Мама! — раздается хнычущий голос Карта со второго этажа. — Мама, жжется!

— Разойдись! — рявкает Дерр Мариадна и по вмиг опустевшему коридору несется наверх. — Иду, сыночек, иду!

Смотрю ей вслед, сжав от ярости кулаки. Как же я ненавижу эту насквозь прогнившую семейку! Радует только одно: Карт все же не проговорился, что косвенной причиной его наказания стала я. Узнай об этом бородавка, она бы не посмотрела, что он на меня напал — выгнала бы меня из дома взашей. Странно, что до сих пор этого не сделала. Наверное, еще надеется вернуть с моей помощью свой урожай.