Книга Попаданка в академию, или руки прочь от меня, Дракон!, страница 107 – Энже Граф

Чашка чая, которую мне вручил секундой ранее Пёрч, дзенькает о блюдце. Я? Он ведь говорит обо мне? И о нашей легенде, которую мы придумали с Пёрчем, чтобы я могла увидеться с Дастаном?

— И что с того? — резко спрашивает Дастан. — Она уже произнесла свои слова благодарности.

Бросаю на него быстрый настороженный взгляд, гадая, отчего он так напрягся.

— О, — бархатно смеётся император и вдруг бросает на меня прямой взгляд, — почему бы юной Эрре не сделать это ещё раз?

Хмурюсь, не понимая, чего хочет от меня Килаир. Пёрч, поворачиваясь ко мне, шепчет одними губами «Выражение», и я спешно возвращаю на лицо маску «фиалочки».

— Я… — лицом строю из себя дурочку. Впрочем, и чувствую себя таковой тоже. — Не совсем понимаю вас, Ваше Величество… Ведь я уже сказала капитану спасибо.

— Скажите ещё раз, — требует император, — только уже на приёме.

— Ни за что! — рычит Дастан. — Это исключено!

Я не понимаю, о чём идёт речь. Но, судя по реакции принца, это явно грозит мне чем-то нехорошим. Не обращая на сына никакого внимания, император, не прерывая зрительного контакта, говорит тоном, исключающим для меня всякую возможность отказа:

— Через неделю состоится большой приём, посвящённый возвращению моего среднего сына во дворец. И я не вижу возвращения более эффектного, чем если там же на приёме юная прелестная саморрийка прилюдно поблагодарит доблестного капитана, спасшего ей жизнь во время нападения салларов.

— Этому! Не! Бывать!

Смотрю на Дастана. Дастан похож на хищника. Хищника в ярости. И я становлюсь его отражением, когда до меня медленно, но верно доходит, чего хочет от меня Килаир. Одновременно показать двору, какой у них бравый принц — и наказать Дастана за его попытки обелить салларов, через него же выставив их в самом чёрном свете. Мои глаза заволакивает красная пелена.

— Она не сделает ничего подобного!

Даже не замечаю, как Дастан вскакивает. Он стоит, воплощение холодной ярости, и я чувствую, что готова взорваться рядом с ним, вместе с ним. Меня накрывает такая ненависть к Килаиру, что я даже удивляюсь, почему Килаир не сгорает в ней на месте.

— Договор, — говорит император, глядя на сына, — ты подписал магический договор, гдё черными нитями по белому полотну написано, что ты сделаешь всё для блага родной семьи. То, что я сейчас предлагаю, и есть благо для семьи, Дастан.

— Мне плевать. Она не станет этого делать, — Дастан хватает меня за руку и тянет, вынуждая встать, — со мной можешь делать всё, что угодно, но я не позволю ей стать ещё одной твоей пешкой. Только не ей.

«Только не ей». Дастан уводит меня из зала прочь, а в моих ушах так и стоит «только не ей». Смотрю на него и понимаю, что если мы сейчас уйдём прочь, это не решит наших проблем. Что тогда надо убегать всю жизнь, а я этого не хочу. Понимаю, что Дастан хочет уберечь в первую очередь меня, но понимаю также, что Килаир его накажет. Так или иначе найдёт способ. Дастану и так пришлось вернуться в это место из-за меня, ведь это я заварила всю эту кашу с салларами. Значит, и расхлёбывать её тоже мне.

У самых дверей я замираю, не позволяя Дастану вывести меня прочь. Он оборачивается, не понимая, почему я застываю. Глядя в его глаза, я тихо шепчу:

— Прости, Дастан. Но мне надо решить это самой.