Книга Сохранить нельзя разбить, страница 80 – Али

Как только она закрыла дверь, тот с ревом уехал. Намного резче, чем когда она была в машине. Не вспоминал. Не говорил. Не думал. Просто вычеркнул из жизни вот так легко. Почему же Дима не может этого сделать?

Студенты сегодня раздражали особенно. Неужели нельзя просто подготовиться к парам?

— У тебя есть ручка?

— Неа.

— А у тебя?

— Нет.

— Скворцова, дай ручку, пожалуйста.

— Сейчас.

Маркин был из тех студентов, которые вечно все теряли и приходили на пары практически без ничего. Все уже к этому привыкли. Все, кроме нового преподавателя.

— Маркин, я вижу вам совсем неинтересно. Тогда выйдите, пожалуйста, за дверь. Продолжаем…

— Но я просто ручку попросил.

— Не моя вина, что вы приходите на пару неподготовленным. Дверь знаете где. На чем мы остановились? Ах, да…

— Дмитрий Александрович! — со своего места вскочила Настя. — Вы неправы. Он просто попросил ручку.

— Сядь, глупая. — Дэн дергал ее за край кофты. Ему совершенно не нравился холодный взгляд преподавателя.

— Скворцова, вы всегда были такой активисткой?

«Так говорит, как будто сам не знает», — подумала Настя.

— Это несправедливо. Маркин не виноват. Вы слишком жестоки.

Дима оставил бумаги, где был напечатан план лекции, и подошел к Насте, остановившись на расстоянии вытянутой руки.

— Я жестокий? — его глаза горели. — Ладно, пусть так. Не вам давать мне оценку. И раз вы такая защитница всего несправедливого то… Прошу за дверь вместе с Маркиным. — Он хотел сказать явно не это.

— Да без проблем! — она быстро сложила в рюкзачок тетрадь и ручку и, сорвавшись с места, вылетела из кабинета.

Маркин, чуть обалдевший от этой сцены, даже забыл, что изначально выгнали его. Сидел с широко распахнутыми глазами, а когда наткнулся на Дмитрия Александровича, то засобирался и, извинившись, вышел вслед за Настей.

— Настюх, ты здесь? — но ее нигде не было. — И че делать? Одному ж скучно.

Маркин сел на скамейку и залез в телефон. Через минут десять дверь в аудиторию открылась, и оттуда вышел Дмитрий Александрович.

— Где Скворцова?

— Не знаю. Когда вышел, ее тут не было.

Дима серьезно на него посмотрел и мотнул головой, чтобы тот заходил в кабинет. Дал ему ручку, сказал, что если еще раз придет без ничего, то он просто не пустит на пару, чтобы не отвлекал других. Все оставшееся занятие он места себе не находил. Ну вот куда она ушла? Хотя какая ему разница. Но это он ее выгнал. И причем совсем незаслуженно. Она просто заступилась за однокурсника.

— Всем спасибо, все свободны.

Студенты вышли из аудитории, и Дима остался один. Он буквально упал в кресло и стал потирать виски. Голова от нервов разболелась.

— Ну нет. Так не пойдет.

Дима схватил пальто, дипломат и быстрым шагом вышел из кабинета.

— Ой, а вы куда так бежите, Дмитрий Александрович? — спросила Мирослава Васильевна, преподавательница английского языка, которая с первого его дня работы здесь положила на него глаз.

— По делам. До свидания.

— А может быть, кофе попьем? — но Дима не услышал. А Мира Васильевна увидела лишь его спину.

Я бежала из аудитории и не видела перед собой ничего. Ну почему он такой? Почему то отдаляется, то приближает к себе? Почему говорит со мной так, будто и не знал никогда? Мне было ужасно обидно. Я ведь ничего плохого не сделала! Он же неправ! Он же… Он же… «Он же твой преподаватель, Настя. И имеет на это полное право».