Книга Сохранить нельзя разбить, страница 176 – Али

Настя уже не сдерживала слез. Они текли по ее щекам, ведя вниз черные, размазанные дорожки от туши.

— Постой, подожди, пожалуйста. Я сейчас все объясню.

— Принесите, пожалуйста, счет, — Дима подозвал официанта.

— Дима, я правда все это писала, но когда мы начали встречаться, я… я передумала, я просто так сильно тебя люблю, что никогда не смогла дойти до конца. Просто я, мне кажется, я… — ее слова путались.

— Успокойся. Вдох, выдох. — Девушка повторила за его словами и постаралась выровнять дыхание. Она дотронулась до его руки, и в этот момент им принесли счет. Дима убрал свою руку, чтобы вытащить из кошелька карточку и расплатиться. У Насти все внутри похолодело от его незначительного, казалось бы, действия. Она опустила глаза и просто ждала, пока официант уйдет.

— Вот и все, Олененок. Надеюсь, у тебя все будет хорошо. Береги себя.

Дима встал из-за стола и направился к выходу. Настя схватила сумку и побежала за ним. Когда успел пойти дождь? Лил как из ведра.

— Дима, постой! Прости меня, прости меня, пожалуйста, дай объяснить.

Он остановился и развернулся к Насте.

— Ты промокнешь, зайди в ресторан. Позвони брату, чтобы он тебя забрал. — Дима сказал это и ушел о нее так же быстро, как капли дождя били по лицу. Он сел в машину и с ревом сорвался с места. Так, что на асфальте остались черные полосы от колес.

— Дима! Дима! — Настя хотела сорваться с места и кинуться за машиной, но она продолжала стоять на месте и кричать его имя в надежде, что он его услышит. Услышит и вернется.

Я стояла под дождем в легком шифоновом платье, которое все сильнее прилипало к телу. Светлые волнистые волосы стали мокрыми и тяжелыми. Крупные локоны спутались, а от пышного объема не осталось и следа. Макияж, на который я потратила добрых полтора часа, подбирая гамму и несколько раз перерисовывая стрелки, безвозвратно потек, оставляя на лице лишь неприятные грязные разводы. Губы все еще горели от недавних поцелуев, а ладони сжимались в кулаки, словно пытались сохранить чужое тепло, которое в теплый осенний вечер испарялось так же быстро, как усиливался дождь, постепенно превращаясь в ливень. Зонтик, валявшийся под ногами, подрагивал от ветра, который то и дело пытался поднять его в воздух.

Я смотрела вслед отъезжающей машине, и мне хотелось бежать за ней. Кричать, чтобы он услышал. Держать за руку так сильно, чтобы не было возможности уйти. Но я стояла на месте. Как статуя. Холодная, безэмоциональная, готовая рассыпаться.

Говорят, месть — это блюдо, которое подают холодным. Моя оказалась горячей. И я сама же об нее обожглась. Проиграла. Не увидела или не хотела увидеть. Теперь это все неважно. Когда он сел за руль и нажал на газ с такой силой, что загудели колеса, я поняла, что он больше не вернется. Я поняла, что совершила ошибку. Возможно, самую большую в моей жизни. Позволила его сердцу разбиться… Но вместе с его невольно разбилось мое.

Я не знаю, сколько прошло времени после того, как он уехал. Мне было холодно и больно. Кажется, слезы смешались с дождем, и я уже не понимала, плачу ли вообще. Дрожащими руками я вытащила телефон из сумки и нашла контакт друга. Егору звонить совсем не хотелось.

— Дэн, — у меня стучали зубы, из-за чего не получалась сформулировать предложения с первого раза. — Ты… Можешь меня забрать?