Книга Эхо нашего лета, страница 48 – Эвелин Грин

— Банкиры всегда опаздывают, — спокойно ответил Марк. — Это показывает их значимость.

В 9:58 на набережной показался черный седан. Он медленно подъехал к магазину и замер у бордюра.

Лена почувствовала, как желудок сводит спазмом. Дыхание перехватило.

— Это они, — прошептала она.

Марк сжал её руку крепче.

— Помнишь, что я сказал?

— Что?

— Мы команда.

Из машины вышел мужчина в сером костюме. Тот самый Козлов. За ним следовала женщина с планшетом — оценщик. Они постояли минуту, осматривая вывеску, которую Марк успел прикрутить лаконичную, деревянную табличку с выжженными буквами «Маяк. Книги. Кофе».

Козлов направился к двери.

Лена посмотрела на Марка. В его глазах не было страха. Только спокойная готовность. Он кивнул ей, отпуская её руку, и шагнул вперед, чтобы открыть дверь перед гостями.

Колокольчик звякнул.

— Добрый день, — голос Козлова прозвучал сухо, заполняя собой тишину обновленного зала. — Надеюсь, мы не опоздали.

— Вовремя, — ответил Марк. Его голос звучал твердо, уверенно. — Проходите. Мы вас ждали.

Лена выпрямила спину. Страх отступил, уступая место профессиональной собранности. Она вышла из-за стойки, встречая гостей улыбкой. Той самой улыбкой архитектора, который знает, что его проект идеален.

— Елена Ильинична, — кивнул ей Козлов, оглядывая помещение. Его взгляд скользнул по полу, по стенам, по заполненным стеллажам. В его глазах мелькнуло удивление. Очевидно, он ожидал увидеть руины, а не готовый бизнес.

— Прошу к столу, — предложила Лена, указывая на зону с креслами. — Кофе?

— Да, пожалуйста, — Козлов снял пальто.

Марк уже наливал кофе. Аромат свежей обжарки смешался с запахом выпечки.

Лена села напротив менеджера банка. Марк встал за её спиной. Не как тень, а как опора.

— Итак, — начал Козлов, открывая папку. — Посмотрим, что вы нам подготовили.

Лена глубоко вдохнула. Сейчас решится всё. Судьба магазина. Судьба её наследства. И, возможно, её судьба здесь, в этом городе.

Она начала говорить. Голос не дрожал. Она рассказывала о планах, о мероприятиях, о поддержке города. Она говорила о «Маяке» не как о долге, а как о проекте жизни.

Козлов слушал, изредка делая пометки. Оценщик фотографировала интерьер.

Когда Лена закончила, в зале повисла тишина. Козлов отложил ручку. Он посмотрел на неё, потом на Марка, который стоял неподвижно, как страж.

— Впечатляюще, — наконец произнес менеджер банка. — Для двух месяцев... очень впечатляюще. Но цифры...

Сердце Лены пропустило удар.

— ...цифры покажет только время. Но визуальная часть... актив выглядит ликвидным.

Он закрыл папку.

— Мы вернемся к вам через неделю с решением. Но предварительная оценка... положительная.

Лена выдохнула. Воздух ворвался в легкие обжигающим потоком. Она почувствовала, как ноги становятся ватными.

Козлов поднялся.

— Спасибо за кофе. И за работу.

Когда дверь за ними закрылась, Лена опустилась в ближайшее кресло. Она закрыла лицо руками.

— Положительная, — прошептала она. — Он сказал положительная.

Марк подошел к ней. Он опустился на корточки перед ней, беря её руки в свои.

— Я же говорил, — тихо сказал он. — Мы справились.

Лена посмотрела на него. Слезы радости текли по щекам, но она не вытирала их.

— Мы, — повторила она. — Спасибо, Марк.

— Не благодари, — он улыбнулся, и эта улыбка осветила всё помещение ярче любых ламп. — Теперь можно и выспаться.